Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Фредерик целует фотографию своих сына и невестки и прижимает ее поближе к своей груди, с прикрытыми глазами задумавшись о чем-то своем. Он не замечает, что в какой-то момент к его комнате подходит Ракель и заглядывает внутрь, не решаясь зайти к своему едва ли не плачущему дедушке, который уже долгое время выглядит таким подавленным. Маленькая девочка еще несколько секунд колеблется, а затем она медленно, неуверенно заходит в комнату и с широко распахнутыми глазами медленно подходит к Фредерику.

— Дедушка Фредерик… — тихо произносит Ракель и делает еще пару шагов.

Фредерик слегка вздрагивает и резко разворачивается к Ракель, до смерти испугавшись, что она могла все слышать и догадаться о том, что ее родители мертвы.

— Ракель… — растерянно произносит Фредерик и кладет фотографию Джексона и Элизабет на кровать. — Внученька… Это ты…

— Что ты здесь делаешь? — неуверенно спрашивает Ракель. — Почему ты плачешь?

— Ничего, милая, ничего…

Фредерик быстро подтирает слезы под глазами и тихо шмыгает носом.

— Все хорошо, моя хорошая, — натянув на себя улыбку, спокойно добавляет Фредерик.

— Ты уже который день сидишь в комнате один и горько плачешь, — отмечает Ракель.

— Нет, милая, я не плачу…

— Дедушка…

— Не надо так переживать, Ракель.

— Но я переживаю. Потому что вижу, что с тобой что-то происходит. Как будто произошло кое-что ужасное.

— Нет, солнышко, ничего не случилось.

— А с кем ты разговаривал?

— Я? Разговаривал?

— Да. Про моих маму с папой…

Ракель нервно сглатывает, широко распахнутыми глазами смотря на Фредерика.

— Я видела, как ты сидел с фотографией моих родителей на кровати и что-то говорит, — слегка дрожащим голосом добавляет Ракель.

— Э-э-э… — запинается Фредерик.

— Скажи мне… Это… Правда? То, что ты только что сказал, глядя на фотографию моих родителей, правда?

— Я… А что я сказал?

— Что мои родители не только хотели развестись, но еще и… Погибли…

— Р-ракель, девочка моя…

— Скажи мне правду, дедушка. Что с моими мамой и папой? Где они сейчас? Почему ты говоришь такие ужасные вещи?

Фредерик нервно сглатывает с ужасом во взгляде, где-то в глубине души понимая, что ему придется обо всем рассказать и позволить Ракель узнать ту страшную правду, которую он скрывает.

— Послушай, Ракель… — неуверенно произносит Фредерик.

— Пожалуйста, расскажи мне, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Расскажи, что тебя беспокоит. Почему ты несколько дней горько плачешь? Почему я уже давно не вижу маму с папой? Что с ними произошло?

— Иди ко мне, солнце…

Фредерик жестом подзывает Ракель к себе, и та немного неуверенно подходит к нему.

— Что с тобой происходит, дедушка? — мягко спрашивает Ракель, погладив щеки Фредерика обеими руками. — Как я могу помочь тебе?

— Знаешь, Ракель, я… — неуверенно произносит Фредерик, бросив короткий взгляд в сторону.

— Неужели все, что ты только что сказал, правда? Неужели мои мама и папа погибли?

— Дорогая…

— Просто скажи одно слово: да или нет!

— Но…

— Я хочу знать правду, дедушка! — восклицает Ракель. — Почему вы с бабушкой Тиффани, дедушкой Тимоти и тетей Алисией не разрешайте мне позвонить им или написать письмо? Это ведь возможно! Но вы не разрешайте!

Фредерик ничего не говорит и тяжело вздыхает.

— Ну! — чуть громче произносит Ракель. — Почему ты молчишь?

— Не вижу смысла что-то говорить, — неуверенно произносит Фредерик.

— Что?

— Ты все слышала.

— Так это правда? Мои родители мертвы?

— Да, Ракель, — кивает Фредерик. — К сожалению, твоих мамы с папой больше нет.

— Нет…

— Они уснули и больше никогда не проснутся.

Не веря своим ушам, Ракель качает головой и тихонько шмыгает носом.

— Нет… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Этого не может быть…

— Однако это правда, — спокойно говорит Фредерик.

— Но почему? Почему мои мама и папа погибли?

— Просто с ними произошел… Один нехороший случай…

— Но что именно?

— Прости, внучка, но я не могу об этом рассказать. Тебе еще рано знать такие вещи.

— Я в это не верю… — начинает тихонько плакать Ракель. — Не верю…

— Я понимал, что рано или поздно ты все узнаешь. Но страшно боялся говорить тебе правду. Боялся твоей реакции.

— Значит, ты собрался скрывать это до бесконечности?

— Нет, конечно! Просто я…

— Ты все знал… Все знал, но ничего мне не сказал!

— Это было для меня очень непросто.

— А молчать, значит, было проще? — срывается на крик Ракель. — Было лучше рассказывать мне всякие сказки и лгать, что мои мама с папой куда-то уехали?

— Дорогая, я все тебе объясню, — спокойно говорит Фредерик.

— Не нужно мне ничего объяснять! — со слезами вскрикивает Ракель. — Я все знаю!

— Тише-тише, солнышко, не надо кричать.

— Как ты мог?

Ракель резко отстраняется от Фредерика и начинает нервно метаться по комнате, довольно тяжело дыша, вцепившись руками в свои волосы и едва сдерживая свои слезы.

— Как ты мог скрыть от меня то, что мои родители хотели развестись и погибли? — громко возмущается Ракель, не сдерживая свои эмоции и горько рыдая.

— Я все понимаю, — мягко произносит Фредерик.

— Ты врал мне! Врал все это время!

— Это было для твоего же блага!

— Для моего же блага? То есть, ты считаешь, что врать – хорошо?

— Нет, но иногда бывают ситуации, когда лучше соврать.

— Не могу поверить… Не могу поверить!

— Дорогая, прошу тебя, успокойся, — мягко пытается успокоить свою внучку Фредерик. — Я сейчас все тебе объясню.

— И сколько ты от меня это скрывал? — громко недоумевает Ракель. — Сколько времени ты врал мне? Сколько времени рассказывал все эти сказки?

— Твои мама