Двенадцатая королева - Наталья Малышева

и не давали ей покоя. После переписки с Иваном в душе поселилась тревога, и Саше хотелось во что бы то ни стало узнать правду. Неужели Денис появился рядом с ней только из-за этой треклятой Игры?

Когда за окошком начало темнеть, в дверь постучали. Не спрашивая, кто пришел, Саша открыла. На пороге стоял Денис. В руке он держал красивую белую розу.

— Привет, это тебе, — Дэн протянул девушке цветок и, наклонившись, поцеловал в щеку.

— Я думала, ты не придешь, — вместо приветствия сказала Саша, пропуская Дэна в комнату.

— Как я мог? Я же обещал, — Денис сел на край Сашиной кровати и взял в руки один из учебников по философии, которые девушка не успела убрать после подготовки к семинару. — «Философия — мать всех наук», как говаривал Цицерон.

— Мне ближе высказывание Грибоедова «Пофилософствуй — ум вскружится», — улыбнулась Саша, наливая в вазу воду. Белая роза очень красиво смотрелась на письменном столе в окружении книг и тетрадей. — Никогда не понимала эту науку.

— Недавно слышал интересное мнение. Один из аспирантов в своем реферате по философии выдвинул гипотезу, что философию и вовсе нельзя к наукам причислять.

— Надо же, — удивилась Саша. — Он еще учится?

— Учится, — усмехнулся Дэн.

— Ну и в чем же выражалась основная его идея? — заинтересовалась девушка.

— Он делал упор на само определение науки, в котором нашел пару несостыковок с понятием философии. Там было что-то про критический анализ и объективные и системно организованные знания. Точнее вспомнить не могу. Главное, что идея не была подвергнута критике со стороны наших профессоров по философии, а потому у парня еще остался шанс защитить свою диссертацию.

— Ладно, не будем об этом. И так мой вечер неслабо разбавлен идеями Фейерабенда о модели плюралистической эпистемологии. Я фамилию-то эту не с первого раза выговорить смогла, не говоря уж о плюралистической эпистемологии. А ведь у меня завтра последний шанс заработать пятерку на контрольной.

— Пятерку? — Денис лукаво подмигнул Саше. — И кто после этого будет утверждать, что на дух не переносит философию?

— Ой, вот только не надо утверждать, что оценка по предмету непременно приравнивается к уровню знания. За то недолгое время, что я проучилась в нашем университете, я хорошо поняла, что на оценку гораздо вероятнее повлияют прилежность с усидчивостью или, в крайнем случае, обыкновенное человеческое везение. Спроси меня через пару месяцев, что общего между Куном и Лакатосом, и я отвечу «буква К в фамилии», хотя совсем недавно блестяще отчиталась на семинаре по философии, рассказывая об их циклических моделях.

Саша с таким чувством произнесла эту тираду, что Дэн невольно ей залюбовался. Девушка сидела на стуле напротив него, собирая в стопку тетрадки с конспектами и толстые книжки по философии.

— Расскажи я кому, о чем мы с моей девушкой ведем беседы один на один, никто бы не поверил, — сказал Денис, одной рукой взяв Сашу за руку, а второй убирая стопку книг и тетрадей на кровать позади себя. До стола, не вставая с кровати, Дэн бы не дотянулся, а отпускать Сашу почему-то очень не хотелось. Девушка замерла, не зная, что её ждет. Денис наклонился к Саше близко-близко, так, что его дыхание обжигало её лицо. Он внимательно смотрел в глаза девушки. Саша была почти уверена, что сейчас Денис сделает что-то, что поставит девушку перед одним из серьезнейших выборов в её жизни.

Дениса отвлек настойчивый стук в дверь.

— Ты еще кого-то ждешь? — Удивился молодой человек.

— Я? Нет, — рассеянно ответила Саша, вставая со стула и направляясь к двери.

Не дожидаясь, пока Саша откроет, дверь распахнулась сама собой. На пороге стояла Лера. Её ничуть не смутила картина, открывшаяся перед глазами. Девушка решительно вошла в комнату и спросила:

— Саш, у тебя сахара в кусочках нет случайно? — И не дожидаясь, пока её представят, девушка пересекла комнату и протянула руку Денису. — Лера. А ты, как я понимаю, тот самый Денис?

Дэн пожал протянутую ему руку и смог лишь кивнуть в ответ, выдав нечто вроде «уг».

— Ты же знаешь, что я не пью сладкий чай, — ответила Саша, закрывая дверь. Лера тем временем расположилась на том самом стуле, где минуту назад сидела сама хозяйка комнаты, и, не особенно таясь, рассматривала Дэна.

— А я тебя себе другим представляла, — подвела итог увиденному подруга.

Денис глубокомысленно хмыкнул и непроизвольно чуть отодвинулся от Леры. Саша села рядом с ним на свою кровать и изо всех сил закидывала подругу недоумевающими взглядами. Она прекрасно знала, что и Лера не любит сладкий чай, а другого применения кусковому сахару у девушки вот так сразу не находилось.

— Может у тебя есть сахар в кусочках? — Спросила Лера, обращаясь к Денису.

— В нашей семье этот продукт вообще под запретом, — ответил Денис, тем самым обратив на себя взоры обеих девушек. — Да просто моя мама — диетолог. Я с детства воспитывался в строгих продуктовых рамках, если так можно выразиться.

— Плюс пять к силе, — улыбнулась Лера и мечтательно добавила. — Мне бы маму диетолога…

— Поверь мне на слово, ничего хорошего в этом нет, — отмахнулся Денис. — Всё моё детство главным блюдом стола была гречневая каша. Я-то ладно, я с детства привык. А вот отцу поначалу было очень трудно уверовать в тот факт, что гречка по своим свойствам способна стать равноценной заменой мясу.

— Ой, а я тоже это слышала, — сказала Саша. — Была передача про генномодифицированные продукты. Там еще рассказывалось, что гречка — это чуть ли не единственный продукт, который не поддался генной модификации.

— Куда я попала?! — вздохнула Лера.

— Ты еще не слышала Сашин монолог о философии, — засмеялся Денис. — Так зачем тебе так срочно потребовался сахар и непременно в кучках?

— Мой Антоша нашел в сети подборку фотографий со скульптурами из сахара, и его обуяло желание тут же сотворить что-то подобное. И нет бы пораньше сказал, пока магазин не закрылся. Так теперь приходится из-за него по всей общаге бегать в поисках этого сахара и все смотрят на меня как на сумасшедшую.

— А нам на скульптуре рассказывали про парня, который создает из кубиков сахара-рафинада огромные скульптуры, имитирующие известные архитектурные сооружение. Мне тогда запомнилась сахарная копия лондонской галереи Tale Modem, — оживилась Саша. — Как же его звали?

— Брэндан Джемисон, — ответила Лера. — Я его теперь, мягко говоря, недолюбливаю.

— Почему? — удивилась Саша. — По-моему это не худшая затея Антона. Когда он решил выбить гвоздями твой портрет в стиле Маркуса Левина на стене единственной деревянной постройки на территории, относящейся к универу, было гораздо экстремальнее, — весело закончила свою мысль