Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

— Ну да, кроме тебя, таких идиотов нет, чтобы в мороз в одной майке за обувкой ползти, снять сапоги, чтобы достать сапоги. Л — логика, — стебался Платон, поддевая брата.

— Не нуди, Платоха! — Тарас закинул ему на плечо руку, потрепал его по идеальной шевелюре. — Много ты понимаешь. Это спорт, закаливание. Я тебя еще на бревно загоню, поборемся, а то ты на своей офисной диете как-то схуднул.

— Да не заливай, какая диета? — Вывернулся он из захвата брата, сразу стал волосы разглаживать. — У нас в офисе зал, я туда периодически хожу.

— Вот прямо штангу качаешь? Сколько подходов?

— Мне хватает, — Платон спецом напряг предплечье, и под тканью куртки выделились объемные мышцы. — Эти руки не только ноутбук и ручку держат.

Я от смеху прыснула, настолько забавно они соревновались в своих умениях. Майор мне подвигнул, и мы стали дальше наблюдать за веселой перепалкой.

— Да кто бы сомневался! С твоей дотошностью ты по-любасу ходишь в зал туда по часам. Секретарша напоминает, поди?

— А ты завидуешь? Завидуешь, завидуешь, — ткнул в него пальцем со смешком, — тебе-то секретарша не положена.

— Да на кой она мне нужна? Ты с темы-то не слезай. Сколько подходов делаешь, братуха? Бицепс в норме, но, спорим, я тебя заборю?

— Ладно, хватит вам уже хер… Фигней маяться, — Гордей покосился на меня, да только мои покрасневшие щеки выдавали, что я застеснялась крепкого словца, которое у него чуть изо рта не вырвалось. — Пойдемте уже в торговые ряды.

— Что я там забыл? — не согласился Тарас. — Пожрать можно и дома, я — туда, — и указал на столб, на верхушке которого висели и поджидали смельчака ярко-красные сапоги.

— Да подожди ты, — поймал его за рукав Гордей, — мы за тебя поболеть пойдем. Ты же не против, Эль?

— Конечно нет, — у меня его слова вызвали улыбку, — кто же откажется от такого зрелища? Поесть и правда мы дома можем, да только недавно завтракали.

— Да? Ну тогда ладно, я же переживаю, чтобы ты поела.

— Мне для этого хватает бабули, — хмыкнула я, а два брата Гордея положительно загудели по поводу его заботливости, да всё приговаривали, что он папочка.

Так их это радовало почему-то. Разгалделись. Шумные они такие, хоть и умилительные. Как бы мне детей не разбудили.

— А вот и вся наша честная гоп-компания! — гаркнул Тарас, встречая летящие на всех парах сани, которыми управлял Дед Мороз Соломон.

Глава 26

Эля

Он стоял! Прямо стоя управлял санями. Молодецки ухмылялся и скинул на вид лет так двадцать. Бодрый такой старикан этот Соломон Агафонович. Молодых за пояс заткнет.

Генофонд у Северовых и правда первоклассный.

На передке с ним рядом важно восседала бабушка Капа, которая и бровью не вела, несмотря на то, что ехали они с приличной скоростью. А вот пассии братьев Гордея… На них смотреть было страшно. Белые как снег, сидели, тряслись, прижались друг к дружке сиротливо, как воробушки на жердочке.

Наверное, и не рады, что согласились покататься.

Хотя их, скорее всего, и не спрашивали.

— Тпру, залетная! — разухабисто загорланил дед, останавливая свою повозку.

И что самое интересное — дети не проснулись. Шум-гам вокруг, а они пыхтят в свои носопырочки и не шевелятся. Но я всё же чуть в сторонку отошла и оттуда наблюдала за представлением, прыская в варежку.

Дед поочередно спустил своих пассажирок на землю. Бабуля сразу помахала мне рукой, раскрасневшаяся на морозе, довольная очень, а вот две писаные красавицы, одетые совсем не по погоде, прямо-таки упали на своих спутников, которые тоже подошли поближе.

Казалось, что девушки не по земле катались на вполне себе обычных санях, а по крайней мере из космолета выбирались. Или с американских горок. От лошадей еще шарахались. Шатались и за голову хватались. А вот бабушка подошла к тройке лошадей, дед дал ей несколько морковок, и она с улыбкой покормила сперва белогривую кобылицу, а потом и остальных красавиц.

— Что-то слабенькие они у вас! — подметил дед Соломон, обращаясь к внукам и их “невестам”. — Не замерзли вы, девицы красные?

Повеяло сказкой “Морозко”. Уж больно дед смотрел на них лукаво, словно проверял. Замерзнуть в мини-юбках, капроновых колготках и полушубках да без шапки немудрено. Тут, конечно, не подиум, но красавицы, видимо, решили иначе. По их лицам так и читалось: “Ты сдурел, что ли, старый хрыч? Естественно, продрогли! А тут ты со своими покатушками!”

Вот только с девушками случилось чудесное преображение, едва они обратили свои взоры на Тараса и Платона. Засияли улыбками, продемонстрировали полное радушие и счастье.

— А пойдемте куда-то погреемся? — Вика растерла ладони друг о друга.

Все-таки перчатки надела, тоненькие, но хоть что-то. Зато красивая, при параде.

Подружка ее поддержала. Повела носом, ноздри затрепетали.

— Да. Пахнет так вкусно. Глинтвейном, как в Европе на рождественской ярмарке.

— Никаких глинтвейнов не держим! — дед осерчал и стукнул посохом по снежной дорожке. — Вот медовуха или там сидр — другое дело. Эти напитки мы уважаем. Поддерживаем отечественного производителя, так сказать. А чего это вы всё про еду да про еду? Рановато. Мы же только из-за стола.

— Да нам бы согреться, — проскулила Вика, Дарина подпрыгивала на месте от мороза.

Дедушка Соломон неодобрительно осадил их взглядом.

— Куда это вы, девоньки, собрались? — и хитренько так посмотрел. — Нас с вами ждут великие дела! Вот и согреетесь!

— Не знаю, какие такие великие дела, но меня сапоги ждут, — Тарас возмущенно фыркнул и потопал в сторону столба с манящим его призом.

— Дались тебе эти сапоги! — дед треснул себя по коленке и нахмурил седые брови. — Это дела не меняет. Девоньки, подите сюда.

Две красотки на каблучках медленно и настороженно подобрались к Соломону Агафоновичу. Он выдержал паузу и крепко ухватился за посох. Очень в этой позе на старинного русского царя походил.

— Я вот что задумал, красавицы, хотим мы вас с Капитолиной Никифоровной проверить на женские качества. Не спорьте, сразу говорю, бесполезно это. Так уж у нас, Северовых, заведено. Прежде чем дать согласие на брак своих внуков, я их невест проверить должен. Вот скажите мне, что должна уметь хорошая жена?

Спрашивал он у Дарины и Вики, оглядывал внимательно, да только ясно было, что вопрос риторический, надо слушать и молчать, не перебивать, но бабушка Капа не удержалась, да как брякнет:

— Ты чего это за меня говоришь, Соломон Агафоныч?