Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

— Я пойду, — Эля заглянула мне в глаза через плечо, и так мне хотелось ее поцеловать в немного обветренные губы, что я едва удержался.

Выпустил ее. Конечно, пусть идет. Покормить детей надо в самую первую очередь.

Но сегодня я точно урву поцелуй…

Едва они с дедом уселись на сани, мы с братьями заржали как кони. Несмотря на то, что их лягушки убрались восвояси, то, как они себя вели на ярмарке, еще надолго запомнится. Уверен, мы еще не раз вспомним эту занятную ярмарку.

— А она точно актриса? — спросил у Платона, который стоял с задумчивым видом. — Вика в смысле. Странно она себя вела для актрисы. Уж Снегурочку-то изобразить — самое, как по мне, простое. Не Анну ж Каренину сыграть позвали.

— Да хрен бы знал, — пожал тот плечами, — думаешь, так просто было найти актрису в канун Нового года? Все ивент-агентства закрыты были, а которые открыты, так у тех заказы расписаны на все праздники. Мне с этим просто повезло, как я думал. А девчонка на ресепшене сидела, договор оформила по всем правилам. Откуда же я знал, что никакая она не профессионалка, дилетантка, скорее.

— Странная ситуевина, — Тарас вовсе не выглядел расстроенным, — зато сразу стало понятно, что они за бабы. Нам таких не надо, да, Платох? Если невест подберем, сразу испытания наподобие дедовых устроим.

— Не если, а когда, — напомнил Платон с присущей ему дотошностью. — Мы невест обязательно найдем. Я слово дал, как ты, напоминаю. А испытания не нужны. Та самая себя и так проявит. Вон как Эля.

— Эля занята, — набычился я, хоть и к брату было глупо ревновать, — она моя.

— О-о-о-о-о!!! Скоро свадьба! С тебя мальчишник, братуха! — заорали братья и завалили меня по старой привычке в снег.

А как добрались до дома, братья в гостиной уселись перед телевизором, а я к Эле поднялся проведать ее.

— Как тут у вас дела?

Зашел в комнату, обнаруживая свою фею с одним ребенком на руках, второй в кроватке надрывался. Я не стал мешкать и сразу же взял его к себе, на что Эля среагировала благодарным взглядом.

— Они что-то раскапризничались, — проговорила жалобным голосом, от которого у меня всё внутри сжалось. — Я прямо не знаю. Может, переморозила я их?

На лице мой феечки было столько сожаления и вины, что я тут же захотел избавить ее от всех забот, от всех негативных мыслей, но ничегошеньки не знал о детях.

— Подожди, Эль, панику наводить. На улице не так и холодно, а гуляли мы недолго.

— Да, я вроде и носики проверяла, — сипло пробормотала она и трогательно прижала губы к лобику малышки. — Мне кажется, она горячая.

Я начал заражаться от нее волнением за детей. Потрогал тоже лобики детей. Губами. Ладонью. Мне они не показались сильно горячими, но дети и правда были капризными, а Эля сильно разволновалась. Ну не станет же она просто так с ума сходить? Она же мать, все-таки, а я в детях не шарю от слова совсем.

Так-то привык их видеть спокойными и мирными, а тут они все чего-то растревожились. Как тут не занервничать? Может, и переохладились. Или какой вирус на ярмарке подцепили.

— Что надо делать? В больницу поедем? — оперативно собрался я выезжать.

— Нет, подожди, — она мягко улыбнулась.

Видимо, мой порыв ее даже в какой-то степени развеселил.

— Никуда ехать не надо. А вот температуру бы измерить можно.

— Сейчас организуем, — тут же кивнул я, хотел положить ребенка в люльку, но в этот момент в комнату торопливо вошла бабушка Капа.

— Что, не спят наши зайцы?

— Бабуль, у них, кажется, жар.

Глава 29

Эля

— Так, я пойду за градусником, — объявила бабушка и заспешила на первый этаж.

Но, когда она вернулась, возмущению ее не было предела.

— Вы не поверите! У Соломона нет градусника! Это же что такое творится? Едрит-Мадрид! В доме нет самых элементарных средств!

— Ишь раскричалась, — следом за ней в комнате появился и сам Соломон Агафонович, — зачем мне этот градусник? Вот еще я буду мерить температуру. Я не болею никогда. Закаляюсь всё время.

— Вот ведь! — бабушка, по виду, готова была его треснуть, а дед нашел выход.

— В гостинице точно есть аптечка. Я пойду быстро схожу за ним.

— Я с тобой, а то по пути потеряешь еще. Или разобьешь, — заворчала бабушка.

— Поговори мне тут, буду его хранить как зеницу ока! Ждите, скоро вернусь.

— Нет, я всё же пойду проконтролирую, — не выдержала баба Капа пытки ожиданием и припустила по лестнице, догоняя дедушку Гордея.

— Ну что ты, маленькая моя? — сюсюкала я с Настёной, пытаясь ее успокоить, расхаживала по комнате и баюкала ее, качала. — Чего ты хочешь? Что-то болит? Животик?

Конечно же, дочка ответить мне никак не могла, но я всё приговаривала, от переживаний за нее я с ума сходила. Нет ничего хуже, когда не можешь успокоить ребенка и не знаешь, что с ним происходит.

Тут я поняла, что Дениска перестал плакать, Гордей подошел с ним к окну, взял в большую мужскую ладонь детскую крохотную ручку и приложил ее к окну. Один раз, другой. Получилась некая игра, которая увлекла сыночка. И он перестал плакать.

— Настён, пойдем посмотрим, что там увидел твой папа?

Я сама не поняла, как эти слова сорвались с губ. Даже замерла, остановилась и не шла дальше, переваривая внутри странное состояние. Как же я так вслух проговорила то, о чем думала? Надеялась, что Гордей не уличит меня, не услышит, занятый игрой с сыночком. Однако он не был бы собой, если бы сразу не среагировал.

Он сразу же обратил внимание, что я назвала его папой.

Сказать-то он ничего и не сказал, зато повернулся с непередаваемым выражением лица. Глаза светились особым светом, на губах улыбка играла, и весь он таким важным стал, словно получил по крайней мере орден за заслуги перед Отечеством.

— Что тут у вас? — я всё же подошла и остановилась возле окошка, а там снежинки кружились в причудливом танце.

И было их видимо-невидимо. Мы стояли рядом с Гордеем, держа детей в руках. И видели наше отражение. Я залюбовалась.

Красиво. Правильно. Как и должно быть.

Сладко замерло сердце. До того волшебная была картина. Нереальная. И я разомлела, а нервное напряжение враз отпустило. И что самое интересное, Настёна и Дениска тоже перестали капризничать. Ручками своими водили по стеклу, а мы с Гордеем дружно смеялись.

Хотели поделиться друг с другом впечатлениями, и