Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

Он даже не моргнул! Солгал с такой лёгкостью, что я сама почти поверила.

Тамара Ивановна выпучила глаза и принялась перебирать документы в нервном жесте.

— Я... я не была в курсе... — она явно пыталась собраться с мыслями. — В любом случае, это не меняет сути проблемы. Родители других детей...

— Родители других детей, — Вадим склонил голову набок, разглядывая её, — не имеют права диктовать вашему учреждению, кого принимать, а кого нет. Это дискриминация по социальному признаку. Статья 136 УК. Штраф для лиц, использующих свое служебное положение, от трехсот тысяч до пятисот тысяч. Плюс возможно уголовное преследование должностных лиц с лишением свободы.

Тамара Ивановна побледнела.

— Вы... вы угрожаете мне?!

— Я информирую вас о законодательстве, — Вадим убрал руку с моего плеча и оперся ладонями о край её стола, наклоняясь вперёд. — А теперь давайте я объясню, как будут развиваться события дальше. Михаил остаётся в вашем садике, в той же группе, с теми же друзьями. Если кто-то из родителей или воспитателей позволит себе хоть слово в адрес моего сына или его матери, я лично прослежу, чтобы в ваше учреждение нагрянули проверки. Пожарная. Санитарная. Роспотребнадзор. Прокуратура. Поверьте мне, найдутся нарушения. Всегда находятся.

Он выпрямился, поправляя манжет.

— И ещё. Если подобный разговор повторится, я заберу сына из этого садика. Но не потому, что вы меня вынудили. А потому что не хочу, чтобы мой ребёнок находился в окружении лицемеров и ханжей, прикрывающихся заботой о детях, когда на самом деле их волнует только собственная репутация. И если я заберу ребенка… последствия ждут вас из списка, что я уже озвучил.

Тамара Ивановна сидела, открыв рот. Лицо ее покраснело то ли от гнева, то ли от страха.

— Вы... как вы смеете...

— Я смею многое, поверьте мне, — Вадим повернулся ко мне, протягивая ладонь. — Лера, пойдём. Нам здесь больше делать нечего.

Я взяла его руку, поднимаясь со стула на подгибающихся ногах. Он крепко сжал мои пальцы, притягивая к себе.

Мы вышли из кабинета, и дверь закрылась за нами с отчетливым стуком.

В коридоре я остановилась, прижавшись спиной к стене. Руки до сих пор тряслись, колени подкашивались. Вадим тут же приобнял меня за плечи, заглядывая в глаза, отчего ему пришлось наклониться.

— Дыши, девочка. Всё хорошо. Всё позади.

— Вы... вы сказали, что вы его отец, — обескураженно прошептала я. — Зачем вы это сказали?

Вадим пожал плечами.

— Потому что так проще. Отец имеет больше прав, чем просто знакомый семьи. И потому что... — он замолчал, разглядывая меня. — Потому что мне не нравится, когда обижают дорогих мне людей.

Дорогих мне людей… От этих слов защипало в глазах. Одновременно невероятно приятно, но… А в какой категории я среди его людей? То есть… Ай, глупости!

— Спасибо, — выдохнула. — Спасибо вам. Если бы не вы, она бы... она бы...

— Тише, — Вадим провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слезу, которую я не заметила. — Не давай ей власти над собой. Таких, как она, много. Но ты лучше их всех вместе взятых.

Мы вернулись в раздевалку, но я захотела заглянуть и проверить Мишку. Сын уже был в группе за столиком вместе с другими детьми, что-то рисовал на листе бумаги. Марина Петровна, воспитательница, стояла рядом и помогала одному из мальчиков сесть на стул.

Она подняла голову, когда мы вошли, и улыбнулась мне.

— Валерия Сергеевна, доброе утро. Михаил уже устроился, рисует динозавров для друзей.

Я улыбнулась в ответ, благодаря про себя судьбу за то, что хотя бы наша воспитательница оказалась нормальным человеком.

— Спасибо, Марина Петровна. Я... я заберу его сегодня в 16, если можно.

— Конечно, не вопрос!

Мы попрощались с Мишей, Вадим пожал ему руку, как взрослому. Сын светился от счастья перед своими друзьями.

Вышли из здания садика. Холодный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Я шла рядом с Вадимом, кутаясь в куртку и пытаясь согреться, но мужчина отстал махнув мне рукой к машине и отвечая на звонок.

— Да, слушаю.

Я уже почти дошла до машины сама, размышляя о том, что на этом надо бы попрощаться и пересесть на метро, когда из-за угла здания вышел мужчина. Лет тридцати пяти, в спортивной куртке и джинсах. Лицо знакомое, кажется, это папа Ромы.

Я бы и не обратила на него внимания, но он внезапно преградил путь, остановившись прямо передо мной. Улыбнулся, обнажая желтоватые зубы.

— Э, красавица, не спеши. Я тут слышал кое-что о тебе.

Я замерла кроликом, мгновенно узнавая этот тип людей по голосу. Таких в клубе хватало. Те, кто считали, что раз девушка танцует на сцене, значит готова на всё за деньги.

— Извините, я спешу, — попыталась обойти его, но он снова преградил дорогу.

— Ну чего ты? Я же просто хочу поближе познакомиться. Мне тут смску прислали с видео. Интересное видео, — он облизнул губы, взгляд его бегал по моей фигуре. — Думаю, мы могли бы договориться. У меня есть деньги, у тебя есть... товар.

Внутри всё сжалось от отвращения. Я попыталась отступить, но он шагнул ближе, протягивая руку.

— Давай не будем стесняться. Сколько берёшь за ночь? Я готов хорошо заплатить за такую...

Не успела я испугаться, как и рука не успела коснуться моего плеча, когда Вадим вдруг перехватил её на лету, сжав запястье мужика и выворачивая в сторону. Тот взвыл, сгибаясь пополам.

— Кто ты такой, тварь? — Вадим развернул его лицом к себе, не разжимая хватки. Задрал его лицо за волосы. — Повтори ещё раз, что ты сказал этой женщине!

Мужик попытался вырваться, но Вадим держал крепко. Вывернул руку ещё сильнее, заставив того встать на цыпочки.

— Отпусти, больно же!

— Больно? — Вадим Дамирович усмехнулся, впрочем, в усмешке не было ничего весёлого. — Сейчас будет ещё больнее, если ты не извинишься перед девушкой и не уберёшься отсюда.

— Какого... ты чё, её сутенёр, что ли?

Вадим резко дёрнул его руку. Раздался хруст, мужик завизжал.

— Я её мужчина. И если ты ещё раз появишься рядом с ней, я сломаю тебе не только руку. Понял?

Испуганный кивок дважды.

Вадим оттолкнул его. Мужик отлетел на несколько метров, едва не упав. Схватился за руку, зажимая больное место, и побежал прочь, оглядываясь через плечо.

Я же стояла, прижав ладони к груди, и не могла сдвинуться с места. Внутри ещё не отошла от страха, но при этом все сосредоточилось на фразе «Я её мужчина»… Он… он сказал это