Жемчужина моего сердца - Юлия Эллисон

Нестройный хор голосов, заверяющих меня в том, что они никогда и ни за что, заставил усмехнуться.

Что ж, а теперь пора вернуться в гарем и велеть всем остальным собирать вещи на выход. Я нашел то, что искал, больше мне никто не нужен.

Глава 22

— Мы можем поговорить наедине? — Дарвиэль явно был на взводе. Об этом говорили и его глаза, странно пульсирующие, то возвращаясь в обычное состояние, то меняясь на другую форму зрачка, что выглядело весьма странно. И его слегка дерганые жесты, когда он словно не находил себе места, постоянно то поправляя свои смоляные пряди, то облизывая губы, то меряя комнату гарема шагами, нервно поглядывая на воющих девушек.

— Конечно. Мне тоже есть что обсудить.

Я не собиралась становиться очередной овцой на заклание. Никогда. Если он считает, что может получить меня в постель, разогнав гарем и дав мне на откуп одну из бесчисленных комнат своего пышного дворца, то глубоко ошибается.

Я не его собственность. Я родилась и выросла в свободном мире, а не в этом патриархальном дурдоме.

— За мной. — Мужчина решительно пошел вперед по коридорам.

Красив, но… Я скептически подняла брови. Он что, серьезно?

— Я тебе что, собака? — уточнила, продолжая оставаться на месте.

Дар встал как вкопанный, потом медленно обернулся. Девицы вокруг притихли, словно у их воя вырубили звук. Многочисленные слуги стали и вовсе чуть ли не летать над полом, и даже дыхание задержали, кажется.

— Почему ты так решила? — удивился мужчина, глядя на меня абсолютно непонимающим взглядом.

Никаких манер.

— Потому что такие приказы отдают собакам: сидеть, лежать, голос, за мной… — пояснила довольно спокойно, складывая руки на груди.

— Я не это имел в виду, — неожиданно покаялся Дарвиэль, вызвав у всех изумленный вздох, но я не обращала на такие мелочи внимания.

— Тогда скажи нормально. Мне уже надоели все эти средневековые восточные замашки, когда женщина не ценнее верблюда.

Если уж я собираюсь жить в этом мире, то пора бы как минимум создать себе комфортные условия.

— Прошу следовать за мной, — исправился дракон.

— Уже лучше, — только теперь двинулась с места, — но было бы лучше, если бы также следовало пояснение: куда и зачем. А то вдруг я не хочу ни за кем следовать?

Дарвиэль изумленно моргнул, словно впервые слышал нечто подобное хоть от кого-то. Его воспитывали в лесу, в самом-то деле? Где все манеры и воспитание, о которых так любят вещать фэнтези книги. Типа каждый дракон имеет манеры едва ли не принца. Или это только другим попаданкам везет, а я бракованная?

— Не могла бы ты проследовать за мной в одну из беседок дворца, находящуюся в уединенном месте парка, чтобы обговорить недостающие детали нашего общения и обсудить дальнейшие перспективы.

Вот! Может ведь, когда хочет!

— И предложить даме руку! — уточнила уже из вредности.

Мне молча подставили локоть. Я чинно приняла, ощущая себя гувернанткой вредного великовозрастного ребенка, а не свободной и независимой девушкой современности.

Восхищенно рассматривала парк, где я еще не была.

Тут словно и не было всей этой пустынности. Запах чернозема и свежескошенной травы заставлял дышать глубже. Цветущие кусты услаждали взор. Огромные причудливые деревья и пальмы, создавали так необходимую в этот жаркий час тень. Да еще дующий с моря бриз давал хоть немного свежести. Правда, духота все равно никуда не девалась, заставляя пот стекать меж лопаток под платьем. Неудобным платьем, прошу заметить!

Верните мне мои спортивные штаны и маечку!

— Итак, что ты хотел обсудить? — села на белоснежную скамейку из какого-то прохладного камня, по пористости похожего на бетон.

Ох… лечь бы сюда, остудиться. Через сколько лет, говорите, придумают кондиционер? Сейчас я бы купила его за любые деньги, хотя всегда легко переносила жару, но не такую же, когда, кажется, даже мозги плавятся!

— Твои… дни крови.

Вздохнула. Опять двадцать пять. Мы же вроде все обсудили.

— Что с ними? — уточнила.

— Я выяснил: наши женщины принимают специальные лекарства… — начал было он, видимо желая, чтобы и я испила этого чуда средства, но я перебила:

— Да-да, и потом не могут забеременеть годами. А то и вовсе не могут.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул этот наивный идиот, распахивая глаза в изумлении. Хотя откуда у них тут в средневековье могут быть исследования о том, что такое гормональная терапия, и почему с ней надо быть осторожной? Неудивительно, что он не знает того, что известно мне.

— Наши врачи уже давно все это назначают только тогда, когда женщина уверена в том, что она не хочет детей. Если же хочет, то лучше такое не принимать. Молчу уже о том, что длительный прием гормональных средств может негативно повлиять на репродуктивную систему в целом.

Дарвиэль нахмурился, хватаясь при этом за голову, о чем-то напряженно задумавшись.

Отмер он только минут через пять, когда я вдоволь налюбовалась какой-то красивой цветной пташкой, решившей почистить перышки, присев на веточку ближайшего дерева.

А все же красиво у них тут.

— То есть ты хочешь сказать, что эти зелья… мешают иметь детей?

— Конечно! — кивнула. — Не на сто процентов гарантия, конечно, но везде случаются осечки. Сто процентов — это не спать ни с кем.

— Надо будет обсудить это со старейшинами, — пробормотал мужчина себе под нос. — Хорошо, я понял. То есть кровь… не опасно?

— Нет. Наоборот. Это признак того, что организм женщины работает как надо. У ваших женщин не так? Которые драконицы?

— Я… — Дар жалобно на меня посмотрел. — У нас нет женщин.

Теперь была моя очередь зависать. Эм… а как они тогда размножаются? Почкованием? Вылупляются из яйца? Зато понятно, чего они гаремы заводят, раз нет женщин своего вида. Хотя могли бы быть поскромнее и выбирать любовниц на добровольной основе, а не покупать их как скот на рынке.

— И как вы размножаетесь? — уточнила, ощущая, как мне становится любопытно.

— Мы создаем пары с человеческими женщинами, — спокойно сказал этот чешуйчатый.

— Хм… — Я попыталась вспомнить, что там писалось про драконов. То, что они долгожители, это и ежу понятно. — Должно быть, жаль терять своих жен. Для вас ведь они как бабочки-однодневки, — посочувствовала.

— Но мы не теряем… жен. Что это за слово?

Ох, как все запущено! Наложницы есть, рабыни есть, а жен нет.

— Это женщина, которая сознательно соглашается провести рядом с мужчиной всю свою оставшуюся жизнь, рожать ему детей, вести совместный быт…

Кто бы мне месяц назад сказал, что я буду сидеть в какой-то непонятной стране и объяснять очевидные вещи, — ни за