Темное королевство - Джаггер Коул

быстро, крутя бедрами и извиваясь на нем. Я хочу доставить ему удовольствие, но в то же время полностью теряюсь в себе. Его пальцы впиваются в мою кожу, крепко сжимая ее, оставляя следы, которые я не хочу терять.

Я кричу ему в рот, когда кончаю, мое тело сжимается и взрывается вокруг него. Он входит в меня все быстрее и быстрее. Его тело напрягается, член утолщается. Мой лоб прижат к его лбу, мои глаза закатываются, когда я кончаю снова, а потом еще раз.

Его рука сжимает мою челюсть, а губы прижимаются к моим. Я слышу, как он произносит мое имя у меня во рту, и чувствую, как его член напрягается внутри меня. А потом мы оба кончаем вместе. Его сперма выстреливает глубоко, его тело сжимается и прижимается к моему.

И это все.

— Я люблю тебя, Селеста, — тихо прошептал он мне в губы.

— Я тоже тебя люблю.

Адриан усмехается, его штормовые голубые глаза спокойны, когда он отстраняется. Он тянется вверх, убирая прядь моих темных волос на место.

— Мое солнышко, — тихо говорит он.

Мне нравится, когда он так меня называет.

Мы остаемся так еще пятнадцать минут, прежде чем приходит время возвращаться домой, чтобы успеть соскучиться. Мы оба смеемся, когда выпрямляемся. Затем меняемся местами, и Адриан везет нас оставшуюся часть пути обратно в поместье моего отца.

В гараже, где мы расстаемся на ночь — я в главный дом, он в коттедж для персонала, который он делил с отцом через сады, — он ловит мою руку и притягивает меня к себе. Я с удовольствием теряю еще десять минут, целуясь с ним у стены гаража, прежде чем мы оба понимаем, что пора уходить.

Я проскакиваю в дом. И даже если мне придется снять кольцо и спрятать его подальше, раз уж я дома, я все равно ухмыляюсь, как идиотка, когда танцую по коридору в сторону кухни. Я прохожу мимо большой открытой двери в библиотеку, когда голос отца нарушает мою задумчивость.

— Селеста.

Я задыхаюсь, останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть его, сидящего на кресле Честерфилда. Его глаза встречаются с моими и сужаются, пока он стоит, держась одной рукой за кристалл на вершине трости.

— Отец...

— Ты была с ним.

Он прорычал слова, приправленные ядом.

Мои губы поджимаются, когда я встречаю его взгляд.

— Не лги мне, Селеста, — шипит Жан Марко. — Я не идиот, и я не слепой, черт возьми.

— Папа, его отец просто...

— Этот мальчик — лишь пятно на твоем будущем, Селеста, — огрызнулся он. — А вот, Матильда? С Полом? Вот это умно...

— Деловая сделка. — Я огрызаюсь. — Для тебя.

Ни для кого не секрет, почему моя сестра вышла замуж за Пола Лорана, наследника всемирной империи доставки и логистики Laurent. И за наследника огромного состояния. Этот брак закрепил выгодную для моего отца сделку с Пьером Лораном, отцом Пола.

Жан невесело улыбается.

— Тебе должно так повезти, Селеста. И этого не случится, если ты будешь путаться с таким кретином, как Адриан Никчемный Кросс.

— Я взрослый человек, папа.

Он холодно смеется.

— О? Настолько взрослый и зрелый, что ты должна жить в моем доме, водить мои машины, носить одежду, за которую я плачу, тратить деньги с кредитной карты на мое имя. — Его губы жестоко кривятся. — И все равно, ты порочишь наше семейное имя этим мальчиком Кроссом.

— Прекрати...

— Семья преступников!

— Я знаю, что представляет собой его семья...

— И кем он будет, Селеста. Это у него в крови. Даже его отец...

— Этот человек недавно умер, — огрызаюсь я.

— И пусть он отправится к Богу, — сухо говорит Жан, перекрестившись. — Но ты могла видеть преступника в его глазах под поверхностью. Хороший работник, да. Но я должен был уволить его много лет назад. С таким именем?

— Я все равно ухожу.

— Черта с два! — прорычал он, испугав меня.

Я отшатнулась назад и посмотрела на отца.

— Ты не можешь говорить мне держаться подальше...

— Наблюдай.

Мои губы сжались.

— Тогда ты потеряешь и меня. Потому что я люблю его!

— Ты понятия не имеешь, что такое любовь! — кричит он.

Слезы наворачиваются на глаза, даже когда я пытаюсь втянуть их обратно, решив не позволить ему увидеть, как я ломаюсь.

Мой отец медленно вдыхает, стоя во весь рост в своем светло-сером костюме с руками, сцепленными на трости.

— Мне очень жаль, дочь моя. Но то, что я собираюсь сделать, я делаю, потому что люблю тебя.

Я хмурюсь, когда он прочищает горло.

— Киара? Если ты будешь так добра?

Двойные двери, ведущие из библиотеки в его личный кабинет, открываются. Я хмурюсь в замешательстве, когда девушка с темными волосами, выкрашенными в плохой синий цвет, слишком много теней для век и небрежные татуировки на предплечьях выходит из кабинета.

Хотя она, возможно, моего возраста, она выглядит изможденной и затравленной. Мой взгляд опускается на нее, и я застываю.

Она также выглядит очень беременной.

Я прикусываю губу и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на отца.

— Кто это?

Он улыбается.

— Это? Селеста, это ты, если бы все сложилось иначе. Или, это будешь ты, без моего вмешательства.

Моя бровь нахмурилась, когда я повернулся к девушке.

— Кто ты?

— Киара МакГоннел, мисс, — тихо пробормотала она. — Я живу в Бэгшоте, недалеко отсюда.

Я сглатываю.

— И скажи мне, Киара, — безжалостно говорит мой отец. — Ты недавно съела довольно большую порцию еды?

Она краснеет. Я смотрю на него.

— Какого черта ты делаешь...

— Пожалуйста, ответь на вопрос, — рычит он.

Киара качает головой.

— Нет, сэр. Я беременна.

— Ааа, беременна.

— Что это... — рычу я.

— И кто отец этого ребенка, Киара? — Мой отец продолжает, холодно улыбаясь мне, спрашивать ее.

Она тяжело сглатывает и смотрит на меня, ее глаза встречаются с моими.

— Адриан Кросс.

Я моргаю. Мое сердце колотится. В комнате стоит тишина. Затем я фыркнула.

— Это жалко.

— Селеста...

— Это жалко! — кричу я на отца. — Ты серьезно? Это явно выдумка. Киара, — поворачиваюсь я к ней. — Мне жаль, что он платит тебе за то, чтобы ты переживала...

— Он называет меня своим солнышком.

Я напряглась. Подкрадывающийся холод начинает грызть меня.

— Что ты сказала?

— Адриан. Он говорит, что я его солнышко.

Киара смотрит вниз на свои руки.

— Слушай, я знаю, что это не значит то, что я хочу, чтобы значило. Я знаю, что он говорит это и другим девушкам.

Я моргаю, мое сердце сжимается.

— Другим...

— Девушки! — Мой отец кричит, глядя на дверь своего кабинета. — Не будете ли вы так любезны?

Выходят три девочки моего возраста. Две из них