Стань моей стеной - Ксюша Иванова

С шумом выдыхаю. От стыда зажмуриваюсь. И понимаю, что при всех мыслях моих рука продолжает делать все так же, как научил Вадим — сжимает и массирует... вверх-вниз! О, мамочки!

И он, совершенно точно, умеет читать мысли! Потому что вдруг говорит хриплым горячим шепотом именно то, о чем только что думала я сама:

— Поцелуй его...

Что? Все-таки кошусь в сторону выделенной мне спальни. Может сбежать?

— Не отпущу же теперь все равно! — ласково "угрожает" мне он. Но я откуда-то знаю, что если попрошу... отпустит.

Приподнявшись с подушки, он тянет меня за затылок к себе — целует жадно, влажно кружа во рту языком. И я с наслаждением отвечаю, непроизвольно сжимая руку на члене. Отстраняется. Выдыхает в губы:

— Пожалуйста... давай! Поцелуй его!

О, Боже мой! Отказать нереально! Да и некуда отступать — "не отпустит" же!

Занимаю свое прежнее положение на коленях сбоку от Вадима. Немного наклоняюсь — разглядываю его член с очень близкого расстояния. Мне с мужем всегда это казалось отвратительным — запах, вкус, резкие движения, заставляющие задыхаться и обливаться слюной. Но Вадим меня не торопит... Ну, разве что "торопит" сам подрагивающий в моей руке ствол...

И, может, это связано с моим восприятием Вадима в целом, но член его мне тоже кажется красивым! Поцеловать? Неуверенно кошусь в лицо, ища одобрения.

— С ума меня сведешь точно... - легонько подталкивает мою голову, массируя затылок.

Ну, ладно... Наклоняюсь и облизываю оголившуюся головку, как мороженое. Его рука в моих волосах замирает, пресс резко напрягается прямо перед моими глазами. Играю языком сверху, обвожу уздечку. Нет, его терпкий вкус не вызывает отвращения... И я, наверное, могу... Направляя рукой, погружаю головку в рот...

41 глава. Саша

Наверное, должно быть стыдно? Ну, а как иначе, если у тебя во рту находится мужской член? Но на меня столько мыслей и ощущений наваливается, что я абсолютно забываю про стыд.

Техникой я не владею. Она же, техника какая-то, должна быть? Я просто погружаю ЕГО в рот и медленно достаю обратно. При этом пальцы, сами по себе, что ли, без приказов мозга, исследуют этот упругий и горячий орган, поглаживают, сжимают, массируют. Это само как-то получается — думать о том, как правильно, как нужно, я сейчас не могу. И эти мои странные ласки чудесным образом заставляют Вадима то шипеть, втягивая сквозь зубы воздух, то еле слышно стонать, вызывая этими звуками уже знакомую дрожь где-то в глубине моего тела.

И его жаркий несдержанный отклик очень мне нравится! Так сильно нравится, что с моим телом тоже происходит что-то непонятное — напряженные соски чувствительно трутся о тонкую ткань халата, а внизу живота приятно и волнующе ноет.

Пытаюсь понять себя, прислушаться к собственным ощущениям. Больше всего во всем этом безобразии мне нравится реакция Вадима — его несдержанность, его нежелание, а может, неумение скрыть сейчас степень своего удовольствия, и в то же время тот факт, что он целиком и полностью подчиняется мне, не проявляя почти никакой инициативы сейчас! А еще... трепет вызывает упругая, шелковистая плоть, подрагивающая в моих руках... огромный инструмент с крупной головкой, с крайней плотью, которая легко сдвигается моими губами... и это — тоже новые для меня ощущения...

— Всё-е-о, — его голос проседает на выдохе и получается низко и хрипло. Испуганно отстраняюсь, выпуская из своих рук мужской член.

Подминает меня под себя на диван. Зажмуриваюсь и жду, что вот сейчас, скорее всего, втиснется между ног и трахнет. Но...

Меня снова целуют... И снова... Губы... Шею... Вслед за ползущей вниз молнией на халате горячие губы тоже ползут по ложбинке между грудей... Обхватывает ладонью правую... Играет языком с соском... Сжимаюсь по привычке — тело ждет укусов, тело помнит и отправляет в мозг импульсы о фантомной боли... Но импульсы есть, а боли нет...

А еще есть его бесконечная нежность, но и страсть, и желание тоже! И это удивительно для меня — мужчина сам хочет секса, но не спешит, не делает этого быстро и грубо, а что-то странно-восхитительное творит с моим телом! Мне хочется двигаться — то ли ерзать на кровати, то ли подставляться его губам... Мне жарко. И вязкий воздух не желает втягиваться в легкие — я немного задыхаюсь даже, и только странное мое сердце в такой вот волнительный момент, хоть и трепещет в груди, хоть и ускорило свое биение, но отчего-то отказывается болеть! Может потому, что мне не страшно?

Наигравшись с грудью, Вадим спускается вниз, покрывая поцелуями мой живот. А потом... Потом он раздвигает мои ноги.

Зажмуриваюсь. Я даже готова сейчас ощутить тяжесть его тела. Я готова к вторжению его плоти — мне кажется, там, внизу, все увлажнилось и набухло... Но я оказываюсь абсолютно не готова к тому, что меня между ног вдруг касается его язык!

— Не нужно, — жалобно пищу я.

Вместо ответа пальцы Вадима раздвигают складочки плоти, и его язык легко и быстро обнаруживает самое чувствительное местечко. И я забываю, что там "не нужно" было! Я забываю все на свете...

И ерзаю, и подставляюсь, и издаю какие-то странные звуки — то ли стоны, то ли всхлипы... И мне не стыдно... Наверное потому, что я просто не могу думать сейчас! Совсем не могу!

Мир взрывается ослепительными вспышками. Меня оглушает собственным криком, когда вслед за первой вспышкой в мою плоть врывается мужской член! И я подаюсь ему навстречу! Цепляюсь за плечи Вадима, впиваюсь ногтями, пытаясь прижать его к себе теснее!

И это безумие сплошное! Это — сумасшествие! Но каждый его толчок я воспринимаю с восторгом. А удовольствие, едва отхлынув, начинает подкатывать волнами и, чуть усиливаясь, возвращаться вновь!

Второй раз мой мир взрывается, когда, прижав мою, согнутую в колене ногу, к моей же груди, Вадим начинает вбиваться в меня сильно и быстро...

... — Что это было? — смущенно шепчу, водя пальцем по его влажной от пота груди.

Он хмыкает, потом смеется, потом целует меня в макушку и только потом радостно говорит так, как будто это само собой разумеется:

— Ну, что это могло быть еще? Любовь, конечно...

44 глава. Саша

— Никаких признаний? Почему это? — показательно возмущается, округляя карие глаза.

Накрываю ладошкой его улыбающиеся губы, запрещая продолжать. Как же с ним легко — никаких обид и неоправданных психов, наоборот, Вадим шутит и смеется, обнимается при каждой удобной возможности (то есть практически все время) и, кажется, ничто не