Рабыня из Вьетнама - Ева Файнд

Мы здороваемся. Марат скептически рассматривает мужчину. Что-то ему определённо не нравится в нём.

– Меня зовут Роман… – представляется он без отчества.

– Екатерина.

– Марат…

Роман смотрит в свои бумаги, хмурится.

– Я правильно понимаю, – произносит он. – Что ко мне записана на консультацию Екатерина Леонтьева?

– Да, это я, – робко отвечаю ему.

– Тогда, я прошу посторонних выйти из кабинета, – спокойно говорит психолог.

– В смысле? – Марат резко делает шаг к нему. – Одна она не останется! Если нужно, оплачу приём за двоих!

– Но я не консультирую пары… – упрямо говорит Роман. – Работаю только индивидуально.

– Марат, подожди меня за дверью, – тихо прошу его.

Вижу его недовольный вид. Угрожающий взгляд направлен на Романа. Но тот спокойно смотрит на Марата в ответ.

– Может, лучше перенесём консультацию? – сомневается Марат. – Подождём Маису Александровну…

– Потом я могу передумать… – упрямо говорю я. – Ты сам ведь настоял на психологе!

– Хорошо… – шумно вздыхает он. – Буду за дверью. Если что-то не понравится – сразу зови!

– Договорились.

Марат ещё раз обводит глазами кабинет, останавливает взгляд на Романе и быстро выходит.

Остаюсь наедине с психологом и снова чувствую волнение. Теперь уже идея перенести консультацию не кажется такой уж плохой. Роман просто сканирует меня своим тяжёлым взором. А ещё он постоянно задумчиво почёсывает бородку, отчего становится как-то не по себе.

– Ну, что ж, Екатерина, расскажи мне о своих страхах. Вижу, они глубоко сидят в тебе и мешают полноценной жизни…

Теряю дар речи на мгновение. Как точно он описал моё состояние. Именно страх по-прежнему присутствует во мне, как единое целое. Страх снова угодить в какую-нибудь ужасную ситуацию, страх поссориться с родителями, страх отчисления из института из-за моей несобранности. И самый главный страх, что Марат может меня бросить…

Глава 36. Катя

– Ну же, Катя, смелее, – улыбается Роман. – Всё, что говорится в этих стенах, никогда не выйдет за их пределы.

Быстро он перешёл на "ты". Я смотрю на него, и не понимаю, что я должна говорить.

– Я не знаю, с чего начать…

– Давай, тогда построим нашу консультацию в виде интервью. Я задаю вопрос – ты отвечаешь.

– Да, так будет лучше, – соглашаюсь я.

– Твой любимый цвет?

Странный вопрос. Причём тут мои страхи и любимый цвет?

– Зелёный…

– С каким животным ты себя ассоциируешь?

Задумываюсь. Перебираю мысленно различные варианты, но ничего не подходит. Ну вот, ещё только второй вопрос, а я уже впала в ступор.

Видимо, мои терзания слишком заметно отразились на лице. Роман улыбается:

– Мы можем пропустить этот вопрос.

– Давайте пропустим…

Далее идут вопросы про моё детство. Хорошие и плохие воспоминания. Много ли я ела сладкого. Водили ли меня в театры, кино, цирк, парки… Некоторые вопросы выбивали меня из равновесия. Например: "Чувствовала ли ты себя постоянно в тени старшей сестры?"

И, если раньше я об этом не задумывалась, то теперь во мне поселилось сомнение. Действительно ли для родителей мы были одинаково хороши? Из воспоминаний я больше помню, как расхваливали Лизу. А я была просто шебутным ребёнком. Ну, разве что, мои медали по плаванию позволяли им похвастаться перед друзьями и родственниками.

Далее Роман переключился на мои отношения.

– В каком возрасте произошёл твой первый поцелуй?

– А… это так важно? – теряюсь я.

– Каждая деталь имеет значение.

– В семнадцать… или шестнадцать…

– А первая ночь с мужчиной?

"Это консультация психолога или приём у гинеколога?" – хочется спросить мне.

– Я не хотела бы отвечать на этот вопрос, – смущённо говорю и опускаю голову.

– Тут нечего стесняться. Знаешь, Катя, многие проблемы исходят как раз из прошлого. А мне просто нужно тебе помочь…

Мне уже совсем некомфортно находиться в этом кабинете. Хочется, убежать, но я продолжаю сидеть на месте.

– Но это личное…

– Если тебе трудно говорить об этом, то могу немного тебя расслабить. Я владею лёгкими техниками гипноза.

Да уж… Не хотела ведь с самого начала идти сюда. Но Марат так хотел помочь. В гипноз, я вообще, не верю. И это даже становится забавным. Пускай попробует меня загипнотизировать! Как только у него ничего не получится, я смогу уйти. Шарлатан какой- то…

– Давайте попробуем, – киваю Роману.

Его глаза тут же загораются. На лице появляется довольная улыбка, от которой мне становится не по себе.

Он берёт пульт и включает телевизор на стене. Что-то несколько раз переключает и, наконец, я вижу на экране какие-то круги. По типу мишени в дартсе, но соединённой в спираль.

– Приляг на кушетку, – говорит Роман.

Ох, не нравится мне всё это…

Я осторожно укладываюсь на прохладную кушетку и глубоко вздыхаю. Роман снова нажимает кнопки пульта, и круги на экране начинают вращаться, создавая иллюзию движущейся спирали.

– Смотри внимательно сюда, и ни о чём не думай… Я досчитаю до десяти, и ты будешь правдиво отвечать на мои вопросы… Один…

"Только бы не засмеяться!" – думаю я.

– Два…

"Это вообще, нормально заниматься такими методами психологу?!"

– Три…

"Если Марат узнает, что здесь сейчас происходит, то прибьёт его на месте!"

– Четыре…

"Вроде нужно ни о чём не думать…"

– Пять…

"Что-то ужасно захотелось спать".

– Шесть…

"Когда уже это всё закончится!"

– Семь…

"Вроде, и правда, это меня расслабляет!"

– Восемь…

"Я – словно амёба, не способная даже подняться с этой кушетки".

– Девять…

"Чувствую себя такой уязвимой и слабой, лёжа перед ним".

– Десять…

Ощущения странные. Не могу ни на чём сосредоточится. Даже зрение, словно стало немного размытым. Хочу подняться, но чувствую ужасную слабость.

– Хорошо, Катя. А теперь отвечай на мои вопросы. Только правду…

Теперь говорила в основном я. Всё было, словно в тумане. Я осознавала, что происходит, но не могла остановить свой рассказ. Понимала, что говорю лишнее, но мне ужасно хотелось выговориться перед незнакомым человеком.

Я поведала про своё путешествие во Вьетнам. Всё в красках и подробностях. Снова вспомнила Тао, Дика, Данга, Бенешана, толстого корейца по имени Холь, других танцовщиц из клуба. Казалось, что я говорю не связано. То рассказывала про плен, то про наш с Маратом остров, то про свой первый раз… Боже, зачем я это говорила?!