Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

— Выпьем, — с охотой согласилась Лави.

Она сделала глоток. Рей же опрокинул сидр залпом, крякнул и принялся за мясо с таким остервенением, будто боялся, что вяленый олень даст дёру с глиняной тарелки.

Сама же Лави ограничилась сыром и хлебом. Она неспешно жевала, разглядывая новоиспечённого любовника, и понимала, что никогда раньше не видела его таким… Таким…

Довольным? Удовлетворённым? Живым?..

Рейнар действительно изменился. Словно лопнула невидимая глазу ледяная корка отчуждения. Распрямилась тугая пружина.

Рей ловил взгляды, касался, улыбался, шутил, подливал сидра…

Улсадру как-то поведал, что длительное воздержание и отказ от плотской любви сжигает мужчин изнутри. Они становятся замкнутыми мрачными властолюбцами, склонными к низкому коварству, заговорам и интригам. Лави не знала, правда ли это, но видела — Рейнару их близость определённо пошла на пользу.

Интересно, как долго у него никого не было? Вдруг та интрижка с юной кухаркой стала для него последней и единственной?

— А кто такой Эйла Си? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Лавьен поперхнулась.

— Почему… — спросила, силясь прокашляться. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты звала его.

— К-когда? — Лави чуть снова не подавилась. Если в порыве страсти она назвала Рейнара именем покойного жениха, проще превратиться в соляной столб, чем продолжать беседу.

— В беспамятстве, когда приходила в себя после боя, — сказал Рей, и Лави украдкой выдохнула с облегчением.

Слава Эльсу!

— Так кто он?

Лавьен задумалась. Как лучше ответить? Сказать «никто»? Выложить правду? Ни то ни другое не годилось.

— Мой боевой товарищ, — осторожно произнесла она. — Он… Его больше нет. Драксус превратил его в монстра.

— Понимаю, — кивнул Рей. — А почему ты просила Эйла Си не говорить о вас его матери?

Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град

— Не говори о нас своей матери.

Призрачные светляки парили высоко под сводами. Шёпот тонул в темноте. Сильные руки скользнули по обнажённым плечам, опустились ниже, ещё ниже. Губы коснулись чувствительного места под волосами.

— Бессмысленная предосторожность. — Эйла Си Даар умел целовать так, что подкашивались ноги. — Слепая говорит с Сумраком. Она знает всё. Даже то, что ещё не случилось.

Лави откинулась назад, позволяя ласкать себя.

— В ночь Синей Луны я призову тебя на путь вечности, Бьёрг. Никто больше не назовёт тебя смешенкой. Ты станешь ишидари даже в глазах Сумрака. Это моя благодарность за спасённую жизнь.

«Он не любит меня, — с грустью подумала Лави. — Он просто возвращает долг».

— И всё же не говори ей о нас. — Она легла на живот, положив под голову руки. Закрыла глаза. — Её ненависть ядовита, как сок бледной поганки. Не хочу травиться раньше времени.

— Думаешь, она найдёт способ нас разлучить? — Губы Эйла Си гуляли по спине, спускались к пояснице, оставляли дорожку влажных следов вдоль позвоночника.

— С неё станется.

Эйла Си хмыкнул.

— Пока мы оба в Подземье, нам ничего не грозит, — сказал он, не переставая ласкать её. — Скажи лучше, кто тот человек, которому ты обещана?

— Что? — Лави повернула голову и нахмурилась.

— Сумрак нашептал Слепой, что ты обещана человеку, — разъяснил Эйла Си. — Кто он?

Лавьен усмехнулась.

— Ты… ревнуешь меня?

— Нет, — отозвался Эйла Си. — Ревность — удел неразумных. Как и слепая любовь.

Признание больно резануло по самолюбию, и поцелуи вмиг стали противны.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Лавьен отстранилась.

— Мне любопытно.

«А любопытство, стало быть, удел разумных!» — сердито подумала Лави, а вслух сказала:

— Обычный человек. Я помню его ребёнком. — Об испытании Улсадру и своём путешествии в бастион Алого Ордена она решила умолчать.

— Хорошо, — кивнул Эйла Си Даар. — Оставь его в прошлом. Через вечность ты пойдёшь со мной, и лишний груз нам не нужен.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов

Рей сел, захлёбываясь криком. Сердце заходилось в груди, волосы взмокли от пота, налипли на лицо.

— Тише. Тише! — Холодные ладони коснулись разгорячённой кожи. — Ты переполошишь весь лагерь. Посмотри на меня. Посмотри. Ну? Что видишь?

— К-костоп-прав… — выдавил Рей, стуча зубами. Его трясло. — К-кувалда…

Всё те же ладони обхватили лицо, вынуждая сфокусировать взгляд.

— Смотри и говори. Кто я?

Рей поглядел и растерялся. Нет, это определённо не Костоправ. И даже без кувалды…

— Лави… — хрипло выдохнул он, всё ещё не соображая толком, что к чему.

— Да, это я, — кивнула она. — Где мы, помнишь?

Рей осмотрелся. Холщовый полог, жаровня, топчан, перевёрнутый бочонок вместо стола…

— Шатёр, — пробормотал он. — Мы в шатре.

Кошмар отступил. Разжал цепкие когтистые пальцы и растворился в знакомых звуках и запахах. Рей мог поклясться, что слышит, как снаружи храпит Натрог, как фыркают у яслей полусонные носороги.

Обычность показалась сказочно прекрасной.

— Где ты научилась так разгонять страхи? — Он выпил воды и поглядел на Лави с интересом.

Она хмыкнула.

— У Гар Зулума, конечно. Он в этих делах мастер. Прознал, что меня мучают кошмары и дал пару советов.

Рей нахмурился.

— А как же та ночь, в башне?

Лавьен помрачнела.

— Даже самые лучшие советы не всегда срабатывают.

Рейнар повернулся на бок, подпёр голову ладонью.

— Кто тебе снился тогда?

— Эйла Си, — чуть слышно прошептала Лавьен. — Эйла Си Даар.

— А-а… боевой товарищ.

Лави обхватила колени и уставилась куда-то в пустоту.

— Он должен был стать моим мужем. Спутником в вечности.

— Но не стал.

— Не стал.

Рей помолчал.

— Ты… всё ещё любишь его? — спросил после паузы.

Лави невесело улыбнулась.

— Ревнуешь?

— А должен? — Рей взял её руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы. — Отец говорил, женщины выбирают сердцем. И если ты сейчас здесь, со мной, то свой выбор сделала. А уж я приложу все усилия, чтобы ты о нём не пожалела. — Он притянул её к себе. — И начну прямо сейчас.

Глава 24

Настоящее. Северная застава

Ургламы не таились. Шли под белыми стягами.

На башнях заставы вспыхнули сигнальные огни, протяжно затрубил рог.

— Гляди, как тебя встречают, — шепнул Гар Зулум.

Последнюю треть пути они ехали бок о бок, и Рей всерьёз начал подозревать,