Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

Гермиона кое-как забралась к нему.

— Северус! Откуда здесь кровь?! — испуганно взвизгнула она, заметив красные выделения на его бедре и пенисе.

— Не переживай. Это всё твоё, — поспешно успокоил он. Взяв свою волшебную палочку со стоящего рядом столика, он привёл себя в приличный вид.

Гермиона тут же вскочила на ноги, оглядела своё тело и прикоснулась к себе между ног. Само собой, её пальцы окрасились кровью. Увидев это, она разочарованно вздохнула.

— Чёрт! Я надеялась, что у меня есть ещё день или два!

Он взял её за руку и бережно очистил девичьи пальчики магией.

— Теперь ты веришь, что для меня это не так уж и важно? К тому же ты вообще ничего не заметила.

— Так ты знал?! Почему ты мне ничего не сказал?!

— Потому что не хотел останавливаться, и чтобы ты зря об этом беспокоилась. Почему для тебя это так важно?

— Это же… Чёрт!.. Это грязно!

Он хрипловато рассмеялся.

— Нет, любимая. По сути секс всегда грязный, а в эти дни всё отличается лишь тем, что мой член окрашен в красный цвет.

Она стыдливо опустила глаза на свои испачканные бёдра.

— Пойду приму душ.

— Тебе что-нибудь нужно?

Она покраснела и покачала головой.

— Нет, я приехала сюда… подготовленной. Просто надеялась, что у меня может быть задержка до тех пор, пока мы не вернёмся назад. Проклятье! Теперь наше романтическое путешествие точно пошло в задницу!

— Не понимаю, как твои месячные могут что-то испортить? Если только ты не сказала это в буквальном смысле, в таком случае я не возражаю.

Уголки её губ опустились вниз, а на лице появилось печальное выражение.

— Нет, но это единственный выход из сложившейся ситуации.

— Мы уже обсуждали данную тему, и я сказал, что это не вызывает у меня отвращения.

— Я знаю. Но в любом случае мои личные дела не должны влиять на самое главное.

— Мой член для тебя — это «самое главное»? Как лестно.

— Хватит меня смущать, — сказала она, стараясь не улыбаться. — Я ещё к этому не привыкла.

— Ну так привыкай, Гермиона. Я не собираюсь отказываться от секса из-за небольшого количества крови.

— Ох, но ведь через пару часов её будет больше! — сказала она, грустно покачав головой.

Приподняв бёдра, он натянул свои шорты.

— Думай, что хочешь, но мне всё равно.

— Мы можем хотя бы ограничиться ванной или душем?

— Как насчёт океана?

— Я не хочу привлекать акул.

Северус громко фыркнул.

— И как долго всё это продлится?

— Только первые два дня. Дальше будет уже не так плохо.

— То есть целых два дня придётся залезать в душ каждый раз, когда нам захочется потрахаться? Нет уж, спасибо!

— Нет, только когда ты захочешь обычного секса.

— Я не могу постоянно трахать тебя в зад. К тому же это не везде удобно. Кроме того, придётся постоянно держать под рукой смазку. Одним словом — это лишняя нервотрёпка.

— Значит, теперь я создаю тебе лишнюю нервотрёпку? — оскорбилась она.

Примерно с полминуты он хладнокровно смотрел на неё.

— Ты прекрасно знаешь, что этого я не говорил. Если ты будешь вести себя неразумно и пытаешься затеять ссору, то нам не о чем разговаривать.

— Значит, когда у тебя случаются перепады настроения, я должна принимать их как должное, но когда меня что-то обижает, то я пытаюсь затеять ссору?!

— Нет, я тоже бываю виноват. Я сразу предупредил тебя, что со мной не так-то просто ладить. У меня вспыльчивый характер. Ты не обязана терпеть мою сложную натуру, Гермиона. Ты свободна и можешь уйти. Точно так же, как я могу уйти от того, кто пытается затеять ссору, в которую я не хочу ввязываться.

Гермиона на самом деле не понимала, почему Снейп так радикально рубил с плеча. В глубине души её возмутил его необоснованный отказ от секса в душе. Такое поведение практически кричало об эгоизме и несправедливом снисхождении к собственным минусам, а ещё, похоже, ему легче было прогнать её прочь, чем разобраться в проблеме.

— Я всего лишь расстроилась.

— Тебе позволено расстраиваться, Гермиона. Тебе позволено грустить. Но я не хочу вступать с тобой в спор. Скажи, твой гнев вызван буйством гормонов или ситуацией?

— Я разозлилась, потому что ты не хочешь выкрутиться из ситуации в течение каких-то несчастных пары дней!

— Понятно. В свою очередь, меня расстраивает то, что ты не хочешь позволить мне взять тебя, где и как я захочу, а потом просто убрать за собой.

— Тебе настолько всё равно, чего я хочу?

— Чёрт, меня больше всего на свете заботит то, чего ты хочешь! Думаю, эта дискуссия смешна. В конце концов, это мой член, и если мне всё равно, что на нём будет кровь, то почему мы должны делать по-твоему?

— Потому что на нём будет… моя кровь. Если бы у тебя была кровоточащая рана на руке, ты бы хотел, чтобы я тёрлась о неё своей киской?

Северус невольно улыбнулся.

— Скорее всего, нет. Я понимаю твою точку зрения, но ты же не ранена. Скажем так, я бы хотел праздновать каждый раз, когда у тебя появляются месячные. Мы же оба рады, что не беременна?

— Да, конечно.

— Тогда давай отпразднуем это.

— Это глупо, Северус! Тоже мне повод…

Тяжко вздохнув, он повернулся к ней лицом, сел на край и привлёк её к себе, поставив между своих широко расставленных ног. Разговор пошёл в неправильном направлении. Гермиона становилась всё более закрытой и напряжённой. Отпуск начинался совсем не так, как он рассчитывал. «Хватит! Достаточно!»

— Я постараюсь объяснить тебе всё спокойно и доходчиво, но если понадобится, мне придётся сделать это ещё раз. Я люблю твоё тело. Я люблю всё в тебе, Гермиона! Твоё лоно для меня священно. Это единственное место, куда я могу войти и быть полностью принятым, когда весь мир вокруг исчезает, а моё грязное прошлое очищается. Когда я внутри тебя, то становлюсь частью тебя. Я становлюсь частью твоей безупречной чистоты. Я не отношусь к этому легкомысленно. В тебе ничего не может вызвать у меня отвращение. Ты могла бы испражняться на меня каждый день до конца своей жизни, и я бы тебя не прогнал. Поэтому, когда я сказал «отпраздновать», то имел в виду это в самом лучшем смысле слова. Ты можешь окрестить меня своей кровью. Не отвергай моё желание, не считай это простой похотью. Я не беру тебя ради развлечения, хотя с другими женщинами всё было именно так. Мне нужно отпущение грехов. Я хочу делать с тобой всё, даже то, что ты можешь