Последние стражи - Ольга Олеговна Пашнина

так много возможностей выглядеть роскошно. За исключением тех, кто готов платить за свою красоту. Но Аиде не требовалось что-то особенное, чтобы от нее захватывало дух. Она сменила мешковатую куртку на простое, но облегающее черное платье, распустила волосы, и… он не мог понять, что в ее облике изменилось, но не сводил с нее глаз.

– Привет… – Ее губ коснулась неуверенная улыбка. – Идем?

– Идем. – Почему-то его голос звучал хрипло.

– Много не пейте! – донеслось им вслед.

На Мортрум опустилась тьма. Дэвалю казалось, в их мире стало меньше света. И холоднее. Вместе с жизнью уходили и те крохи тепла, которые удавалось сохранять раньше. Он не знал, сумеет ли Аида их вернуть, но не собирался спрашивать. Делай, что должен, и верь в Повелительницу – так его учили.

Если не вспоминать, что этому его учил отец, то почти получается.

– Куда мы пойдем? – спросила Аида. – В наш бар?

– Там слишком много народу. В другое место.

С набережной они свернули в один из узких переулков. В самом конце пряталась неприметная серая дверь.

– Не похоже на бар.

Внутри было темно и пыльно. Он нащупал ее руку и сжал. Всмотрелся во тьму и решительно направился вперед.

– В некоторые уголки Мортрума можно попасть лишь через его коридоры.

– Самаэль говорил, это опасно.

– Самаэль много что говорил. Оказалось, большая часть из всего – ложь.

Он тут же пожалел о своем тоне, но, к счастью, путь оказался недолгим. Дэваль извлек из кармана ключ и впустил Аиду внутрь.

Вспыхнул тусклый свет.

– Ого… это пустой бар? Чей он?

– Одного знакомого. Он держал бар для своих, натащил сюда всякого из вашего мира. После особенно паршивых дней, когда не хотелось никого видеть, мы заходили сюда.

– И где теперь этот знакомый? – с легкой опаской в голосе спросила Аида.

– Отправился жить свою лучшую жизнь на Земле. Его отправили на перерождение еще до того, как ты появилась. Кстати, бутылку вина, которая стала причиной одной драки, я взял именно здесь.

Дэвалю нравилось это место. Небольшой бар насчитывал едва ли два десятка мест, большая часть из которых располагалась вдоль барной стойки. Несмотря на обшарпанные стены с потрескавшейся краской, ряды пыльных бутылок и рассыпающихся на глазах горгулий по углам, здесь ощущалось тепло, которого так не хватало на улицах.

Он зашел за барную стойку. Аида хихикнула и забралась на высокий стул. Подол платья соблазнительно скользнул по ее коленкам вверх.

– Что желаете выпить?

– А что есть?

Он обернулся к полкам с бутылками. Барри принципиально не признавал эссенцию и не держал ее в баре. Да и к другим местным напиткам относился скептически. А еще любил поболтать.

– Ты еще и за баром стоять можешь.

– На всякий случай освоил вторую профессию.

Он не был уверен, что сделал все верно. И даже не почувствовал вкуса напитка, глотнув, – так внимательно наблюдал за Аидой. Она сначала принюхалась, словно пыталась угадать, что в бокале. Потом кончиком языка попробовала коктейль, облизнула губы и сделала осторожный глоток.

– Вкусно.

– Голодная?

– Нет.

– Хорошо, а то я не уверен, что здешние запасы еще можно есть.

– Мы так и будем говорить про еду, напитки и наших знакомых?

Он оперся о стойку и впервые за вечер посмотрел ей в глаза. Брюнеткой Аида притягивала еще сильнее, хотя он скучал по ее русым длинным локонам.

– О чем хочешь поговорить?

– Ты меня избегаешь.

– Я же сейчас с тобой.

– Да, но ты не позволил мне пойти с тобой в дозор.

– Я страж, а ты Повелительница. У нас разный долг. Нельзя все время быть вместе.

– Но в этом и проблема.

Свидание определенно сворачивало куда-то не туда, но вот в чем беда: Дэваль Грейв крайне редко на них ходил. Девушек обычно не приходилось уговаривать.

– Давай не будем тратить время на светскую беседу. Что за проблема?

– Вельзевул жестоко с вами обошелся. Когда я только появилась в Мортруме, ты готов был меня уничтожить. И не могу сказать, что не понимаю тебя.

– Я думал, мы это пережили.

– Да, но я все равно заняла твое место. Все об этом знают. И этот мой… статус Повелительницы… мне кажется, он всегда будет между нами.

– Таков наш мир. Есть Повелительница, есть ее страж.

– Но я так не хочу. Я не хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза и видел… не меня, а…

Она умолкла и сделала большой глоток.

– Ну что ж…

Дэваль поднялся. Растерявшись, Аида спрыгнула со стула. Резким движением он заставил ее повернуться лицом к стойке. Вдохнул аромат ее волос, кончиками пальцем скользнул по ноге, поднимаясь выше, сминая ткань платья.

– Смотреть в глаза не всегда обязательно, – шепнул он.

Толкнул ее вперед, на секунду ощутив сопротивление, которое тут же сменилось приятной покорностью. Его рука скользнула к ее груди, забралась в вырез платья, коснувшись бархатной кожи. И выше, до тех пор, пока пальцы не сомкнулись на горле, заставляя Аиду выгнуться.

– Ты же не думала, что я раз! – и превращусь в парня твоей мечты, который приносит тебе цветы и обещает твоей мамочке вернуть тебя не позднее ужина?

Аида не была бы собой, если бы не съязвила:

– Вообще-то, ты почти в него превратился.

И это прозвучало как вызов.

Это странное чувство, смесь ненависти и любви, которое мучило его с самого первого взгляда на нее, обострилось до предела. Часть него ликовала от возможности касаться ее и не мучиться от неправильности возникающих при этом желаний. Другая часть упивалась властью. Впервые с момента их встречи Дэваль получил то, чего так жаждал: настоящую власть над Аидой.

Червячок сомнения внутри предупреждал, что властью, обусловленной любовью, не стоит пользоваться бездумно. Но его заглушили иные желания.

У него были девушки. Разные. Много. И души, и иные. За все годы Дэваль Грейв часто испытывал желание обладать той или иной девушкой, но никогда еще не терял голову.

Ни разу, закрывая глаза, не видел чей-то образ. Не касался ее во снах. Не приходил в ярость из-за одной мысли о том, что она может быть с другим. Когда он думал о пяти годах, проведенных ею в мире, куда ему нет дороги, то хотел выть. Раньше он бы сказал, что пять лет – это одно мгновение для бессмертного. Оказывается, пять лет без нее – вот настоящая бесконечность.

Так у кого все же власть?

Он смотрел на нее столько раз, на живую и нарисованную, что запомнил до мельчайших деталей. Сегодня ему не хотелось смотреть, он хотел ею обладать.

До последней секунды он думал, Аида