Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

— Извини. Опять я отвлекаюсь — как будто у нас есть на это время. — Она поднялась. — Надо сходить в библиотеку.

— Нужны еще книги, мадам? — спросил Томил, покосившись на настоящий книжный город из стопок и раскрытых фолиантов по всей лаборатории.

— Раз уж я меняю направление — да.

— Меняете направление? То есть…

— Поздравляю, Квен. Ты убедил меня пересмотреть правило Фэйна о неизменных линиях Леона. Если я не могу очистить это мутное стекло — остается только разбить его.

В библиотеке Сиона выбирала тщательно, и все равно вернулась с максимальным числом книг, которое могла унести. Модифицировать старую магию было куда сложнее, чем казалось. Основатели писали в устаревшем стиле, трудночитаемом для современного волшебника. Сионе предстояло перечитать каждое заклинание, связанное с картографией, дошедшее из Эпохи Основателей, и убедиться, что она поняла каждую строчку, прежде чем тронет хоть одну букву.

Когда она вернулась из библиотеки, балансируя книгами, зажатыми под подбородком, и едва не теряя их по пути, она застала Томила, склонившегося над трактатом Верховного волшебника Норвита. Его серые глаза горели, палец скользил по странице.

— Выглядишь погруженным, — сказала Сиона, проскользнув в комнату и закрыв дверь бедром. Хотя она не представляла, что Томил мог извлечь из текста столь плотного и архаичного, как труд Норвита. — Что-то привлекло твое внимание?

— Да, мадам… если у нас есть время на еще одно отступление?

Времени у Сионы не было, но почему-то она сказала:

— Давай, — любопытно, что же может выудить почти неграмотный Квен из писаний Норвита. Она опустила книги на стол, и они с опасным покачиванием замерли.

— Давай сделаем отступление.

— Я уже давно думаю… Я знаю эти руны, которые вы используете в своей магии.

— Ну, ты же изучал упрощенные руны, так что…

— Я знал их еще до того, как начал учиться у вас. До того, как выучил хоть слово тиранийского. — В голосе Томила что-то дрогнуло, но он быстро продолжил. — Еще по ту сторону барьера.

— Что? — Возможно ли это? Прошло больше века с тех пор, как последний тиранийский волшебник пересекал границу. — Как руны тиранийской магии могли попасть к Квенам?

— Я не уверен, что они «попали» к Квенам, — сказал Томил. — Мне кажется, они могли возникнуть у нас.

— Что? — Сиона чуть не рассмеялась. Это утверждение было настолько абсурдным. Как руны магии могли возникнуть у Квенов, если они даже не были грамотны?

— В нашем племени — нет. Калдонский разговорный язык, не письменный. Но венхольдские Эндрасте используют эти символы в старейших обрядах имянаречения и гадания… Во всяком случае, использовали.

— Использовали? В прошедшем времени?

— До того, как Скверна уничтожила всех, кто нес их культурное наследие, — уточнил Томил. — Последнее, что я слышал от Квенов: от Эндрасте остались лишь маленькие очаги на их родных землях. Если… — Он покачал головой, голос стал тихим, почти хрупким. — Если их письменность еще где-то используется, я сомневаюсь, что оно проживет еще одно поколение.

— И эта письменность использует те же символы, что и руническая магия? — спросила Сиона, не в силах представить, как это возможно.

— Думаю, большинство символов совпадают. Я не узнавал их на клавишах чарографа раньше или в напечатанном виде, потому что стиль написания был совсем другой, весь угловатый и квадратный. Но вот такие — Томил указал на рукописные леонические заклинания, переписанные Верховным магом Норвитом за поколение до изобретения чарографа и печатного станка, — эти знаки я знаю. — В выражении Томила появилась легкая тоска, будто, глядя на страницу, он видел лицо старого друга.

— Ну, существует ограниченное количество способов составить буквы из линий и точек, — сказала Сиона. — Сходство, скорее всего, случайное.

— Я так не думаю, — покачал головой Томил. — Мой шурин был наполовину Эндрасте и практиковал их гадания. В ритуале он писал свое имя вот так. — Он взял одну из ручек Сионы и нацарапал на черновике пять символов — почерк был неуклюжим, с усилием.

— Аддас? — прочла Сиона. — «Тот, кто преследует?»

— Мы произносим «Аррас». Это означает «Охотник». Конкретно — охотник на крупную дичь, на большие расстояния. Для рыбаков и капканщиков у нас другие слова.

— А… Ну… — Сначала Сиона хотела сказать, что, вероятно, народ Арраса просто заимствовал эти символы из тиранийского алфавита, но потом ее осенило. — Подожди… это… на самом деле имеет смысл.

— Что имеет смысл?

— Народ твоего шурина. Как ты их назвал?

— Эндрасте, мадам. Венхольдские Эндрасте.

— Венхольд… как горный хребет Венхольд?

— Да, мадам.

— Тогда это логично! — воскликнула Сиона. — Ты знаешь, что Леонид — основа всей тиранийской магии и морали?

— Да, мадам, — ответил Томил, все еще не улавливая связи. — Мне не раз проповедовали.

— Вот! Значит, ты помнишь историю о том, как Леон получил свои видения от Бога?

— Эм… — Морщина между бровей Томила говорила сама за себя.

Нет. В этом не было его вины. Леонид упоминал некий «Горный Пик», но ученые, изучавшие тексты современников Леона, знали, что речь шла о конкретной вершине к западу от Тиранской котловины.

— Основатель Леон находился в горах Венхольда, когда Бог показал ему видения Тирана и даровал магические откровения, чтобы воплотить их в реальность. Леон в основном ссылается на прямые наставления Бога, но он также описывает моменты, когда Бог направлял его к вдохновению через окружающую дикую природу. Поздние ученые, включая Верховного волшебника Норвита — она кивнула на открытый трактат перед Томилом, — считают, что Леон основал принципы магии на текстах, которые он обнаружил где-то в районе гор Венхольда.

— Обнаружил? — нахмурился Томил.

— Да. В десятом году до основания Тирана. Есть… — Сиона перелистнула к закладке как можно осторожнее, чтобы не повредить антикварный фолиант. — Вот. Норвит называет эти тексты «Вендресид», хотя у других источников название может отличаться. Некоторые утверждают, что это были свитки, сотканные Богом из чистого света. Другие — что это были каменные таблички. Смотри. Она прочла вслух, зная, что Томилу все еще тяжело дается чтение:

— «И принес Леон Вендресид и его многочисленные тайны в свое прибежище в котловине, и по Божьему велению от них вознесся город Тиран».

Томил угрюмо смотрел на отрывок.

— Знаете, в те времена в Венхольдских горах жили Эндрасте и несколько других племен?

— Да, — кивнула Сиона, не понимая, почему его лицо потемнело. — Леон спас драгоценные знания горных народов, прежде чем они бы затерялись во времени.

— Затерялись во времени? — переспросил Томил, и в голосе его прозвучало такое недоверие, которого Сиона еще никогда не слышала. — Если эти знания были так ценны, почему мы автоматически считаем, что они бы исчезли?

— Ну, — Сиона чуть не рассмеялась от абсурдности этого вопроса, — мы же говорим о