Наложница повелителя демонов - Елена Белильщикова

принесла чашку отварного риса. Ксиан взял рис в руки и вознамерился накормить Юна. Хотя пища демонов отличалась от пищи людей, Ксиан видел, что рис приготовлен с любовью и пахнет вкусно.

– Покормить тебя, Юн? Или сам хочешь покушать?

Юн удивленно уставился на Ксиана во все глаза. Он ведь не трехлетний малыш, конечно, его никто не кормил, как маленького! Даже когда болел. Да и вообще, не позволялось ему особо болеть. На ногах держишься – значит, трудись в огороде или на поле, или в доме, если совсем плох.

– А если ты покормишь, я быстрее вылечусь? – наивно спросил Юн. – Я ничего не знаю о вашей магии! Но ты… ты добрый! Наверняка, она у тебя хорошая.

В животе снова заурчало, Юн смутился от этого. Ведь пах рис ароматно, был белоснежным и чистым, а он и правда слишком давно не ел. Юн ухватился кончиками пальцев за краешек своего пояса, чтобы не наброситься на еду, как оголодавший щенок. Нельзя же было испортить о себе впечатление!

Ксиан с трудом сдержал улыбку. Никогда не думал, что дети могут быть такими наивными и милыми! И усадил Юна удобнее на колени к себе, осторожно вынимая чашку из ручонок, которые за нее схватились, но задрожали. Сердце снова тревожно защемило. Юну, бедняге, даже чашку держать тяжело!

– Да. Я покормлю, и ты быстро поправишься, – хрипло проговорил Ксиан.

Отчего-то на глазах появились слезы, которые он мужественно сдержал. Ксиан потянулся за палочками и принялся кормить Юна так, будто он маленький ребенок. Но цепким взглядом коршуна углядел, что тот морщится при некоторых движениях.

– Тебе больно, Юн? – Ксиан осторожно коснулся пальцем плеча. – Где болит? Покажешь?

Юн быстро наелся и засопел. Он ел, как птенчик. И даже не доел рис. Или постеснялся?

– Нет, мне не больно. Все хорошо!

– Рис доедим позже. Покормлю через время, раньше нельзя, – строго сказал Ксиан ему и отправил чашку под магический колпак, чтобы рис не засох и не утратил своего вкуса. – А пока с другим разберемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 51

– Снимай ханьфу, Юн. Я хочу посмотреть. Если еще есть раны, их надо обработать.

Юн со стыдом опустил взгляд. Даже пальцы слегка задрожали, когда он потянулся к поясу ханьфу. Прямо так, сидя на колене у Ксиана.

– Я… я некрасивый и тощий. Так все говорят. Но я не больной, правда! – поспешно затараторил Юн, боясь, что болезненного мальчишку просто выставят за дверь.

Ханьфу, а затем и рубка спали с узких плеч. Юн поежился, ссутуливаясь, будто надеясь скрыться от взгляда Ксиана. Даже низко-низко опустил голову, но волосы были схвачены лентой, и нельзя было закрыть ими лицо. А он не хотел смотреть на Ксиана. Вдруг ему будет противно от синяков, которые покрывали тело. По большей части, приходилось на спину и плечи – так выглядело целенаправленное наказание. Но иногда прилетало и как придется, так что Юн закрыл рукой бок, надеясь хоть немного смягчить картину.

Ксиан мысленно готовился к тому, что увидит. Не вчера родился и сам не раз видел, как наказывают непокорных демонов на площади. Но то были взрослые сильные крепкие мужчины. Способные выдержать наказание. А больше всего на свете Ксиан ненавидел несправедливость. Когда обижают женщин и детей.

Его законы были строгими. Никакого вреда детям, даже если это дети врагов. Никакого убийства или причинения боли им. За это его демонов строго наказывали. Если ловили на горячем. Но… Ксиан все равно не был готов к тому, что увидел. На Юне повсюду были следы. Ксиан уже решил, что никаких демонов к Бэю посылать не будет. Лучше сам заглянет. Проверю какие-то жестокие методы древних пыток.

Ксиана всего выкручивало при мысли, что вынес бедный Юн. Но в голове билась одна мысль: нельзя его пугать. Никакой злости и демонической формы.

– Все хорошо, милый. Все хорошо. Худшее позади, вот увидишь, – мягко проговорил Ксиан, касаясь кончиками пальцев его ребра и отводя руку от бока. – Покажи мне все, Юн. Не прячься. Я вылечу тебя, и болеть не будет больше.

Голос Ксиана все еще был хриплым и расстроенным. Он кивнул на небольшую ванную в своей спальне, скрытую за толстой деревянной дверью. Слуги уже все приготовили и растопили камин, и он легонько подтолкнул Юна в сторону ванной. А сам потянулся в ящичек на стене, где хранил зелья, мази, притирания.

Юн быстренько скрылся за дверью. И вернулся оттуда так быстро, как только мог. Было неловко плескаться даже не в отведенных ему покоях, а у самого повелителя! Слуги принесли чистую дорогую одежду. Помня слова Ксиана, он нарочно взял самый темный вариант. Под низ были надеты широкие темно-красные брюки, а сверху наброшен длинный халат особого кроя, с такой же основой и парящим сверху слоем из черной полупрозрачной ткани. Казалось, что крылья у мотыльков толще! Пояс Юн не затягивал, понимая, что сейчас предстоит лечение, но все равно запахнулся, опуская взгляд и выходя обратно.

– Может, не лечить? Оно пройдет! Всегда сходило само! – пискнул Юн, поджимая порезанную ногу, которая, к счастью, уже не кровила без перевязки.

На лице расцвела улыбка. Так красиво выглядел худенький Юн в этих темных летящих одеждах. Будто и забылись все ужасы: следы на хрупком теле, голод, боль.

– Ты очень красивый, Юн, – потрепал Ксиан по макушке Юна и снова строго похлопал по своему колену, требуя послушания. – Что за упрямый вредный котенок? Юн, не капризничай. Иди сюда. Я полечу, и следы сойдут быстрее. И болеть перестанет. Еще ногу перевязать надо.

Ксиан угрожающе позвенел флакончиками с мазями и зельями, пытаясь не смотреть на умильную мордочку Юна. Хитрая лисица он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52

– Снимай верх и не жмись, я должен везде осмотреть, чтобы ничего не пропустить, – скомандовал Ксиан. – Сильно щипать не будет!

Юн засопел недовольно, переминаясь на носочках. Становиться было больно, но щипало, он же помнил! Но Юн медленно стянул халат, ложась на диван, на живот, и прикусывая костяшку большого пальца. Даже прижмурился, словно его не лечить будут, а наказывать. И сжался всем телом, ожидая, что непременно будет больно!

В том, что Юн – королева драмы, Ксиан убедился окончательно после его представления. Он с таким видом пришел на диван, будто пригнали на плаху! Все-таки нужно