Голливуд возвращается домой - В. Б. Эмануэль

— Эмбер, я…

— Как ты смеешь совать мне в лицо своих новых маленьких калифорнийских шлюх?! — усмехнулась я, разводя руками в стороны.

— Детка, пожалуйста…

— Нет! — я погрозила пальцем. — Не смей называть меня деткой! Ты причинил мне боль! Ты меня уничтожил! Я уже собиралась двигаться дальше, а ты вернулся в Бостон и стал преследовать меня на работе!

— Могу ли я сказать…

— Ты разбил МОЕ сердце, потому что ТЫ...

— Потому что я облажался. — Он встал и обошел журнальный столик, встав передо мной. — Эмбер, я не могу продолжать убеждать тебя, что я ни с кем не спал, потому что я сказал тебе правду.

Он потянулся к моим рукам, но я отдернула их и прижала к животу.

— Да, я, типа, тусовался с девушками, с которыми ты видела меня по телевизору, когда я выходил из клуба. Я отказываюсь тебе врать. Но клянусь жизнью своей матери, что я ни с кем не занимался сексом, пока был в отъезде. — Закрыв глаза, он опустил голову. — Наверное, мой дурацкий телефон сам набрал твой номер в лимузине. Я понял это только на следующий день.

Испугавшись правды, я закричала: — Зачем ты тогда вообще расстался со мной, Ченс?!

— Потому что я был в ужасе!

Я тут же онемела. Ни разу я не слышала, чтобы Ченс говорил, что ему страшно.

— Чего ты вообще можешь бояться?

— Потерять тебя.

— Но ты бросил меня! — защищалась я. — Это была ужасная идея. — Бормоча что-то себе под нос, я вышла из комнаты, прошла по коридору и вошла в прихожую. Остановившись, я обернулась и увидела, как он топает в мою сторону. — Я ухожу.

— Эмбер, остановись!

— Я пытаюсь остановиться, поверь мне, но после всего, что я пережила, я больше не хочу причинять тебе боль. Я человек, и я люблю тебя, и… — Не желая, чтобы он видел мои слёзы в триллионный раз, я оборвала фразу.

Он был одинок и мог делать, все, что хотел.

Мне всё ещё было больно думать об этом. Поняв, что я не готова находиться в его доме, я рывком открыла входную дверь и вышла. Он не сказал ни слова. Я оглянулась и увидела, что он стоит на месте, с каменным лицом глядя на ковёр, пока я закрываю за собой дверь.

Сдерживая эмоции, я прошла несколько кварталов до ближайшей станции метро. Ветер трепал мои волосы, и они развевались на ветру. Схватив резинку для волос, я остановилась, чтобы собрать волосы, и в этот момент встречная машина съехала на обочину дороги с односторонним движением.

— Эмбер?

Я попыталась сдуть волоски, прилипшие к розовой помаде, одновременно борясь руками за длину своих волос.

— Привет… тьфу — я сплюнула волосы.

— Тебя подвезти? — Алехандро наклонился еще дальше и крикнул в пассажирское окно, посмеиваясь над моими трудностями.

Покачав головой, я откинула волосы ото рта, наконец освободившись от дилеммы.

— Я просто иду на поезд.

— Ну, и куда ты поедешь? — крикнул он сквозь нетерпеливый шум машин.

— Домой! — Мой тон, возможно, был более злым, чем я хотел показать.

— Я могу тебя подвезти, — широко улыбнулся он, — забирайся внутрь.

Я поспешила к машине, юркнула внутрь и чуть сильнее захлопнул дверь из-за порыва ветра. Пристегивая ремень безопасности, я поняла, что только что натворила. Я села в машину к Алехандро, единственному, кого Ченс терпеть не мог.

— Повезло, что я тебя увидел, да? — Улыбнувшись, он быстро оглянулся, а затем снова устремил взгляд на дорогу.

Я посмотрела на него, выгнув бровь, и нахмурилась.

— А почему ты вообще тут оказался?

— Я же говорил тебе, дорогая, я останавливаюсь в отеле «Four Seasons».

Слегка заподозрив что-то, я уткнулась в телефон. Где-то в глубине души мне хотелось написать Ченсу, но я была слишком расстроена. Нам нужно было поговорить обо всём, но я позволила эмоциям взять верх.

Ченс

Я не смог её остановить. Застыв в прихожей, я тупо смотрел в пол, пока она выходила за дверь. Сердце разрывалось. Неужели она чувствовала то же самое, когда я расстался с ней на прошлое Рождество? Никому не пожелаю такого. Я ни за что не позволю ей снова страдать из-за меня.

Я выскочил за дверь, захлопнув её за собой. Остановился у подножия лестницы, оглядывая длинный тротуар, обсаженный деревьями. Я побежал в сторону ближайшей станции метро, надеясь успеть перехватить её до того, как она сядет в поезд.

Завернув за угол, я увидел её вдалеке, отчаянно обхватывающую голову руками. Я не был уверен, отгоняет ли она пчелу или пытается усмирить свои длинные шелковистые локоны. Глубоко вдохнув, я собрал все силы, чтобы привлечь её внимание.

— ЭМБЕР! — закричал я так громко, как только позволяли лёгкие. — Заметка себе. Хватит, блядь, курить.

Я побежал к ней по тротуару. Она меня не услышала. К обочине подъехала машина, и она немного поговорила с ними, прежде чем подбежать и нырнуть внутрь. Я не мог разглядеть, кто был за рулём, потому что был ещё слишком далеко, но заметил нью-йоркские номера на машине, когда она свернула на следующую дорогу.

— Алехандро, — вскипел я. Достав телефон из кармана, я позвонил Люку.

— Эй, как дела? — Он ответил тихо: — Я на совещании.

— Ты сможешь встретиться со мной позже наедине?

— Да, но зачем?

— Это по поводу того, что ты сказал об Алехандро, — прорычал я.

— Ах да. Давай поговорим после встречи. Я позвоню тебе через пару часов.

После нашего созвона Люка вызвали на пару встреч, но у него наконец-то осталось около тридцати минут до открытия клуба. Мы встретились на складе, который Йен купил для подпольных боёв. Когда я подошёл к зданию из тёмно-красного кирпича, Люк расхаживал взад-вперёд перед большими чёрными распахнутыми гаражными воротами. Он помахал мне рукой, подзывая меня, и отступил в сторону, когда я въехал на своём красном «Мерседесе» в здание, чтобы скрыть его. Он закрыл дверь и подошёл ко мне. Облокотившись на водительское сиденье, я закурил.

— И что происходит? — спросил он.

— Эмбер проводит с ним слишком много времени. Я ему не доверяю и он мне не нравится. — Я затянулся ещё раз. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, ради всего святого, это не ревность. Что-то в этом парне меня напрягает.

Он согласно кивнул и глубоко затянулся сигаретой. Аромат горящего табака витал в воздухе, пока мы молча курили несколько минут. Люк был обеспокоен. Он курил только тогда, когда был расстроен.

— Если моя интуиция на его счет верна, — серое облако сорвалось с его губ, — у нас