Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

Более того, мне страшно признаться в этом, но сегодня я впервые представила, как бы это было, если бы Савелий Романович пошел дальше и взял меня как женщину. Я ведь еще даже не видела его без одежды, это он уже меня всю осмотрел, особенно сегодня.

И почему Кира говорила, что я его не выдержу? Пока дважды выдерживала – и ничего, живая, хотя это были просто ласки, а я бы очень хотела понять, каково это – быть с Савелием Романовичем в постели по-настоящему.

А еще вечером от Веры я узнаю, что нет у Киры никакого насморка. Ей сломали обе ноги на следующий день после дня рождения Фари, и я думать не могу о том, что это сделали по приказу Крутого за то, что она насыпала стекла мне в обувь.

Глава 31

– А вы не знаете, где Крутой?

Меня отвлекает детский голосок на входе у клуба. Предо мной стоит мальчик. Лет десять ему, не больше. Худенький, в старенькой куртке и фиолетовой вязаной шапке. Поношенные ботинки, рюкзак. Он хлопает на меня большими синими глазами.

Кто это? Чей ребенок и откуда он знает Крутого?

– Я не знаю, его не было в клубе сегодня.

– Ладно.

Мальчик развернулся и ушел. Проходит еще два дня, и я снова вижу этого ребенка. Он караулит у выхода. Видно, что расстроенный, только я не могу понять почему.

– Привет.

– Здрасьте.

Как раз в этот момент машина подъезжает, выходит Фари. Одет как жених, они всегда носят костюмы преимущественно черного или синего цветов.

– Ты кто, пацан? Чего здесь ошиваешься?

– Я к Крутому.

– Может, сразу к мэру пойдешь?

Мальчик тушуется, а я вижу, как к нам подходит Савелий Романович.

– Проблемы, воробей?

– Нет, тут к вам посетитель. Ждал вас.

– Ко мне? Ну, пошли.

– Савва, заняться нечем? Может, каждого принимать будешь?

– Да ладно, Фари. Входи.

Крутой открывает дверь, пропускает мальчика внутрь. Я вхожу следом, Фари выбрасывает сигарету и тоже входит в клуб.

Оказавшись в помещении, не понимаю: мне с ними идти или нет?

– Пошли. Садись с нами, Даша, – опережает мои мысли Савелий Романович. Тепло ко мне, по-доброму даже. Я прямо чувствую, как с каждым днем меня все больше принимают в круг. Мне доверяют, меня все оберегают, и никакого “волчьего билета” тут нет, как говорил Игорь. Скорее всего, он просто хотел меня напугать.

Все садимся за их любимый дальний столик. Мальчик подходит, останавливается рядом с Крутым.

– Как зовут?

– Леша.

– Зачем караулишь меня, Леша?

– Я… – сглатывает, вижу, как переживает, нервно мнет вязаную шапку в маленьких руках, – я к вам по важному делу.

Фари усмехается, переглядывается с Крутым. Он его всерьез не воспринимает. Иногда Фари слишком высокомерен, или мне так кажется.

Повисает неловкая пауза, Савелий Романович коротким движением руки зовет официанта, показывает что-то в меню.

– Даже так? Хорошо, садись. Рассказывай, по какому делу.

Леша устраивается на диване, кладет шапку на край стола, тут же нервно ее убирая и сжимая в руках. Видно, что волнуется, но старается этого не показывать.

– Я от парней слышал, что вы на работу людей принимаете. Я тоже хочу к вам в Прайд попасть. Я умный и сообразительный. Смелый, сильный, вообще все могу делать! – выпаливает, сглатывая, а я вся внутренне сжимаюсь. Что такому маленькому ребенку здесь делать? Куда он лезет, какая еще работа?

– Леша, ко мне в Прайд только избранные попадают, тебе зачем?

В голосе Крутого сила и уверенность, но я не вижу никаких понтов. Савелий Романович общается с этим мальчиком как с равным, либо мне просто хочется в это верить.

– Я хочу быть как вы – сильным и всемогущим, – добавляет тише.

Официант уже вернулся. Принес два кофе, один чай для меня, закуски, а Леше большой кусок торта и газировку.

Крутой коротко усмехается, Фари недовольно складывает руки на груди, но малыш не пасует. Выровнял спину и смотрит на них прямо, не отводя взгляда.

– Леша, ты ешь, не стесняйся, – говорит Савелий Романович, а я невольно засматриваюсь на него. Я сижу рядом, и меня аж ведет, когда улавливаю нотки его мужского парфюма. Точно кошка какая-то, мне хочется к нему ближе. И смотреть бесконечно на его крупные жилистые руки, трогать их, обнимать за широкие плечи.

– А этот торт сколько стоит?

– Для тебя нисколько. Я тебя угощаю. Ты пришел ко мне, ты мой гость, – басит Крутой, отпивая кофе, и мальчик начинает уплетать торт за обе щеки. Внутри что-то сжимается. Он голоден. Мы все это видим. Фари пододвигает к Леше и свою тарелку с нетронутым десертом.

Маленький жест, но этого мне достаточно, чтобы понять, что они какие угодно, но не жадные. Никто не скупится, даже для незнакомого ребенка ни Крутой, ни Фари не пожалели еды, угостили его. Фари тоже может быть добрым, хоть и упорно хочет казаться плохим.

“Он хороший для своих”, – мелькает в мыслях. Ко мне просто так относится, потому что что-то подозревает.

– М-м-м, как вкусно! Это самый вкусный торт в моей жизни!

Леша широко улыбается впервые за все это время. Искренний, честный, открытый ребенок.

Невольно сжимаюсь, когда в этот момент Савелий Романович кладет руку мне на талию и нежно меня приобнимает, ничуть не стесняясь присутствующих здесь людей, особенно Фари.

Я же вся просто зеленею от стыда, но даже не думаю дергаться. Мне нравится это внимание Крутого. Нравится чувствовать себя для него особенной, и мне все равно, что об этом думает Фари.

– Видишь, какое дело, Леша. – Крутой опирается руками о стол. – У меня нет сейчас для тебя работы.

– Это потому, что я маленький? Так вы не смотрите на рост! Я все могу. Могу поднять большой мешок с картошкой, коробки, я даже кровать дома поднимал.

– Да я понял, понял. Вакансий нет. Закончились.

На лице Леши тут же отражается грусть. Я вижу, как его глаза наполняются слезами, хоть он упорно старается держаться и не показывать слабость перед взрослыми людьми.

– Что, совсем нет?

– Совсем. Как будут – я скажу тебе, договорились?

– Хорошо, – кивает коротко, облизывает десертную ложку.

Обычный голодный ребенок. Он пришел в это место явно не от хорошей жизни.

– Я живу за третьей школой сразу. Синие ворота, пятый дом. Только не забудьте, ладно?

– Я ничего не забываю. Ешь, не спеши.

Савелий Романович поднимается, я следом подтягиваюсь, Фари уходит к бару.