Заказанная орком - Эми Райт

После получасового ожидания в комнате для допросов мне разрешают позвонить Киврайну и сообщить, что сегодня меня не будет на работе.

Затем снова ожидание, пока, наконец, в комнату не входит самка-оборотень с характерной оранжевой вспышкой в глазах и в аккуратной красно-синей форме.

— Извините за ожидание. Я сержант Бэрроус. Мне нужно задать вам несколько вопросов о пожаре.

— Хорошо, — я не совсем понимаю, к чему вся эта суета, но полагаю, они просто хотят расставить все точки над и. Уверен, если я буду стараться помочь, меня отпустят и я смогу забрать Инессу домой — ну, не домой, потому что я не знаю, в каком он состоянии. Но хотя бы в отель.

— Когда вы впервые заметили пожар?

Я почесываю голову.

— Ну, я не знаю, который тогда был час. Не до того было. Меня разбудила жена, и это первое, что я узнал.

Она делает пометку на бумаге перед собой.

— И когда ваша жена разбудила вас, что именно она сказала?

Я хмурюсь. Не помню.

— Не знаю. Наверное, она была встревожена. Наша собака лаяла. В комнате было очень дымно.

Она делает еще одну пометку.

— Как давно вы женаты?

— Всего день. Мы провели орочий обряд связывания рук у моих родителей, — я улыбаюсь, просто вспоминая об этом, пока сержант не издает задумчивый короткий гул.

— И как вы познакомились с вашей женой? Как долго вы ее знаете?

Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Это больше похоже на светскую беседу, чем на допрос, но, наверное, чем скорее я отвечу, тем скорее увижу Инессу.

— Несколько месяцев. Мы познакомились онлайн. Я нашел ее объявление, и агентство нас свело.

— Ее объявление? — одна темная бровь взлетает вверх, пока оборотень смотрит на меня изучающе.

Я ерзаю на стуле. В договорном браке нет ничего противозаконного, правда?

— Ну, она искала монстра.

— Она искала монстра?

Она что, будет просто повторять все, что я говорю, с этим скептическим выражением лица? Я делаю что-то не так. У меня ощущение, что мы сейчас влипнем в историю, но я не знаю, как этого избежать. Я просто честен. Разве честность — не лучшая политика?

— Она хотела выйти замуж за монстра.

— Понятно.

— А я хотел жениться на человеке. Ну, я был бы счастлив с кем угодно, просто мне было одиноко. Но теперь…

Я думал, это прозвучит убедительно, но брови шифтера сходятся.

— Так позвольте уточнить: вы были одиноки, а она хотела переехать в Америку?

А, я понимаю, к чему она клонит.

— Нет. Все было не так. Ну, то есть так, но мы узнали друг друга получше. Мы любим друг друга.

— Хмм.

Мне не нравится звук этого мычания.

Она делает еще одну пометку.

— Как часто она остается одна в квартире?

Я моргаю. По крайней мере, она сменила тему.

— Ну, каждый день, пока я на работе. Она еще искала работу, ее виза не позволяла работать, пока мы не поженились.

— А теперь, когда вы женаты, что произойдет, если вы умрете? Она вернется в Россию? У нее там есть семья?

— Нет, она не хочет возвращаться. Никогда, — я горжусь собой за то, что не раскрыл правду о ситуации Инессы. Я даже не понимаю, что сказал что-то не то, пока не становится слишком поздно.

— Спасибо, мистер Торварссон. Вы свободны. Ваша жена останется под стражей, пока мы не закончим допрос и не определим, можно ли ее отпустить.

— Погодите, под стражей? Ее арестовали?

— Вам нужно забрать собаку с собой. Благодарю за уделенное время.

По привычке я встаю, когда встает она, но она подходит к двери и распахивает ее, бросая на меня весьма красноречивый взгляд, который говорит, что мы закончили.

— Подождите, где Инесса?

— Сэр, она будет отпущена, когда мы закончим допрос.

— Мне нужно увидеть ее. Пожалуйста. Мне просто нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Сержант замедляет шаг. Я вижу легкую оранжевую вспышку в ее глазах, когда она неловко переминается.

— У вашей расы нет предназначенных пар, верно?

— Еще как есть! — сложно удержать голос на приемлемой громкости. Я делаю вдох и пробую снова. — Еще как есть. Возможно, это не предназначенные пары, как у вас, оборотней, но я клянусь, чувствую ничуть не меньше. Пожалуйста!

Она испускает долгий вздох и смотрит через плечо.

— Ладно, но только на минуту.

Сержант ведет меня по коридору в сторону от входа и останавливается перед другой закрытой дверью. В стене есть окно. Сквозь него я вижу металлический стол и два стула. Комната пуста и аскетична. Никаких признаков Инессы.

Рядом со мной сержант замирает, положив руку на дверную ручку.

— Странно. Я думала…

Ее прерывает яростный звук тявканья и царапанье маленьких лапок по плитке.

По коридору разносятся выкрики.

— Эй! Кто-нибудь, поймайте эту собаку!

Секундой позже Твикси влетает из-за угла, волоча за собой поводок, а за ней по пятам гонится пожилой человек с седыми волосами и помятой формой.

Она подбегает, но когда я наклоняюсь, чтобы поднять ее, она рычит. Увернувшись от моих рук, она ныряет вперед, хватает зубами мои брюки и сильно дергает.

— Эй! Твикс, что на тебя нашло?

Она снова тявкает, кружась на месте и глядя на меня.

Я озадачен. Никогда не видел ее в таком состоянии.

Пожилой человек останавливается, тяжело дыша и опираясь на колени.

Я наклоняюсь и хватаю поводок, чтобы Твикси не натворила больше бед. Она тут же бросается вперед, натягивая поводок до предела, дергая изо всех сил.

Сержант, которая допрашивала меня, поворачивается к коллеге.

— Роб, миссис Торварссон переведена? Я думала, ее задержали для допроса.

Роб хмурится.

— Допрос? Нет. Какой-то шикарный тип в костюме пришел с приказом о ее переводе в центр.

— Какой тип?

Роб пожимает плечами.

— Понятия не имею. Никогда его раньше не видел. Выглядел как иностранец. С акцентом. Бумаги были в порядке.

— Значит, ее здесь нет? — я смотрю то на одного, то на другого. Твикси дергает поводок.

Роб снова пожимает плечами.

— Они только что уехали.

Нет. Здесь что-то не так. Нет никаких причин переводить ее куда-то еще. И тип с акцентом? Она всю неделю беспокоилась о своем брате.

Я перехожу к действиям, бросаясь вперед. Твикси взвизгивает и мчится вместе со мной.

На повороте я оборачиваюсь через плечо.

— Так вы сказали, я свободен?

Ответа нет, что я принимаю за «да». Если они собираются арестовать меня, им придется сначала поймать. Сейчас я больше беспокоюсь