Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

целовал и шептал. Вот только у него никогда не было собственного запаха, от которого внезапно мутилось в голове, не было настоящего, вот такого абсолютно реально веса, не было этого ощущения кожа к коже, не рождалось будоражащей щекотки от его резких выдохов, и уж точно внушительная обжигающая твёрдость не вжималась угрожающе между моих ягодиц.

— Обещаю, — выдохнул Матвей и одна из его ладоней скользнула под мой живот.

— Не над… — возражение застряло у меня в горле, когда она накрыла мой лобок и половые губы и надавила.

Тело прошило острым импульсом и скрыть этого не вышло. В панике я попыталась завертеть головой, ища взглядом азиаток.

— Тихо, сказал, Лиль! — приказал Волков. — Мы одни.

Смысл его слов доходил до меня несколько секунд, да ещё новое нажатие его ладони задержало понимание по пути, заставив вздрогнуть всем телом.

— Одни? — растерянно хрипнула я и обмякла, стукнувшись лбом о мат, и тут же охнула и снова дёрнулась, от ощущения вторжения пальца между моими половыми губами.

Один, совсем чуть, не глубоко, мягко, почти неощутимо, но при этом шокирующе отчётливо.

— Да ты течёшь прямо… — пробормотал Матвей, провел ртом по моей шее сзади, прошелся поцелуями по плечу и двинул слегка слегка пальцем во мне, отчего снова прострелило от макушки до поджавшихся пальцев ног. В голове загудело, в ушах ритмично застучало, внутри, там внизу потянуло уже совсем-совсем нешуточно. — Мокрая… отзывчивая… горяченная какая… Ты же мне покажешь, а? Покаже-е-еш-ш-шь…

Давление и палец из меня исчезли, неожиданно вырвав вскрик. Стало самую малость легче, Волков приподнялся, но ровно настолько, чтобы схватить мою руку, переплести пальцы и вернуть теперь обе на прежнее место и снова прижаться.

— Давай, девочка, дава-а-ай, — зашептал Матвей, как змей искуситель, растягивая слова и они почему-то будто текли по моим нервным окончаниям, будоража, выгоняя возбуждение наружу, освобождая его. — Да-а-вай, Лиль, покаж-ж-и-и-и… — Он надавил на мои пальцы своими, принуждая начать стимуляцию и меня снова мощно тряхнуло. Никогда такой острой реакции на собственноручную работу я не испытывала. — Глубже? М? Мягче? Или сильнее? Покажи как тебе хорошо, маленькая… Хочешь быстро? Или нежненько? Давай-давай-давай, Лиль!

Я будто одурела от этих его “давай-давай-давай” и совершенно бессознательно задвигала рукой, закусив губу и зажмурившись, потому что внезапно почудилось — не кончу и дышать не смогу больше.

— Да-да, умница моя! — тихо, но хищно рассмеялся Волков, — Вот та-а-ак… прям ручьём по пальцам…

Его пальцы уверенно скользнули между моими, практически заменяя их, ещё усиливая нажим и ускоряя темп и вдруг он сам стал толкаться сзади, скользя членом между моими ягодицами. Вспышка страха была молниеносной, появилась и исчезла под неумолимой накатывающей на меня разрядкой. Тело окаменело за мгновенье до, а потом меня словно пылинку в урагане зашвыряло. И это длилось, возвращалось, опять, потому что пальцы бьющие чрезмерно точно всё никак не исчезали, как и ритмичные мощные толчки сзади.

Я всегда останавливалась сразу, после первой же волны, не позволяя себе большего. Поэтому чуть не рехнулась от того, что всё заставлял меня чувствовать Матвей.

— Хватит! Не могу больше! — взмолилась я, выдергивая свою руку, но он не остановился сразу.

Убрал и свою, навалился сильнее, вжался членом до боли почти и сделал ещё с десяток мощных толчков. Содрогнулся, издав протяжный гортанный стон, кожу моих ягодиц и поясницы залило горячей влагой.

Волков помедлил ещё с полминуты, мощно вздрогнув ещё несколько раз, сместился, освобождая меня. Сгреб одно из полотенец с пола, без особой деликатности протёр мою кожу, растянулся на мате рядом, вытираясь сам.

— Ну неплохо для начала. — сказал он своим обычным ледяным безэмоциональным тоном.

Я отвернулась, не в силах смотреть на него и ощущая, что потеряла только что нечто очень-очень важное. Нет, ещё не девственность физически, но это уже и не имеет значения. Только что Волков отобрал у меня что-то, без чего прежней я уже не буду. И это совсем не моя привычная сексуальная фантазия, любовник в которой теперь всегда будет с его лицом, запахом, голосом и тяжёлой твёрдостью пониже моей поясницы. Это что-то больше, намного, глубже.

Слезы полились сами собой, а от усилий скрыть их наоборот всю затрясло, сбросив в натуральную истерику. Вскочив, я схватила своё платье и ломанулась из комнаты. Матвей что-то кричал вдогонку, приказывал, но я не слушала, неслась, натягивая платье на ходу. Вслепую врезалась плечом в дверной косяк, заревела ещё сильнее от боли , пронеслась мимо массажисток, сидевших в шезлонгах у бассейна и тут же вскочивших. Промчалась по коридору, вверх по лестнице, влетела в отведенную мне спальню и вбежала прямиком в ванную. Заперлась, стянула платье и запрыгнула в чашу ванны, крутанув краны на полную.

Глава 23

Матвей

Ну вот тебе и обычные бабские фортели во всей красе, которые я терпеть не могу и не терплю. Как же обойтись без рыданий по поруганной девичьей чести и без демонстративной беготни. Ох, Лиля-Лиля, придётся тебе очень быстро усвоить, что я не из тех, с кем такие фокусы прокатывают. На сопли со слезами мне абсолютно плевать, как и на любые упреки, а бегать за кем-то следом утешая и выясняя, что с тобой, бедная моя страдалица, не так, уж не обидел ли чем, сроду мне не случалось даже по юности, как и извиняться. Извиняться перед женщиной, если только это не мать твоя — дураком быть. Потому что, только этого всем рыдающим манипуляторшам и надо.

Извиняешься — значит должен, должен — значит дай-дай-дай. Слезливо-сопливое вымогалово выходит, а со мной такое не работает. Никогда жадным не был, что и так хочу дать — дам, а любыми финтами пытаться больше вымурыжить — тут стопроцентный облом.

— Ну-ну, Лиль, поплачь, меньше пописаешь, — пробормотал вслед и не подумавшей подчиниться приказу остановиться девушке. — И побегать для здоровья полезно.

Обернул бёдра полотенцем, достал из брюк бумажник, выглянул в зону бассейна. Рассчитался с массажистками, махнув им собирать своё барахло и отчаливать, а сам пошёл в душ. Открыв краны, совершенно бездумно поднес правую руку к лицу и вдохнул. Пальцы пахли Лилей, её возбуждением, скользкой влагой, которая только что щедро текла по ним. Дурманно пахло, пряно-остро, в башке даже опять моментально загудело и в паху снова потяжелело. Вспомнилось, как охрененно ощущалось хрупкое тело подо мной, каким реально диким искушением