Ледышка для двоих - Аля Алая

надо, бухое чмо? Стопудово сердобольные какие подходили, чтобы скорую или ментов вызвать. Кому охота смотреть, как бухой долбаеб на лавке в январе замерзает.

— Пшел ты, — с третьего раза забираюсь на пассажирское сиденье, за чем Савелий наблюдает с поистине ангельским терпением. Или железным. Бесит, блядь!

— Пристегнись, — хлопает дверью с такой силой, что понятно, дрогнула выдержка.

— Я покурю, — растекаюсь по сиденью. Сигареты ищутся долго — в куртке нет, в джинсах тоже, потом опять в куртке ищу и их опять нет, — ну еб твою мать!

— Во внутреннем кармане посмотри, — раздается шипение сбоку и мотор ревет, — и химчистка с тебя — задрала эта ванища, как на табачной фабрике.

— Найдем Рорку, брошу, — щелкаю зажигалкой и щурюсь, потому что дым жжет глаза.

— Боюсь, такими темпами ты сбухаешься раньше, — Савелий опускает стекло. Ну вот зачем он брюзжит как мамочка? Самому не тошно?

— Не должен, — вместе с ледяным воздухом в салон залетают обрывки пьяных окриков. Мужики пытаются приставать к какой-то девице, которая от них отбивается и ныряет в такси. Убежала…

С силой сжимаю переносицу. Зажмуриваю глаза и словно под воду ухожу. Ни внешних звуков, ни холода. Один вакуум в голове.

За год паранойя подбросила миллион вариантов того, что могло с Авророй случиться.

Она красивая, доверчивая и раненая была. Любой урод мог на этом сыграть. Или вот такая толпа уродов. Где она? У нее есть дом? Была зима, холод. Не замерзла ли где-нибудь? Как выкарабкалась? Блядь, малышка. Да почему ты не позвонила, не позволила тебе помочь.

— Хватит, — Сава выбрасывает мою сигарету и закрывает окно, — поедешь отсыпаться. В агентство насчет рекламы я сам смотаюсь.

— Как хочешь, — вяло прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна. Вся алкашка из меня выветрилась, хоть ты по-новому езжай бухать.

Глава 18

Даню хочется прибить. Вместо того, чтобы сидеть с самого утра в кабинете и разговаривать с заказчиками я тащусь в рекламное агентство «Мегаполис», которое считается одним из лучших в городе.

Откладывать не хочется, поскольку реклама, как известно, двигатель торговли. И если мы хотим подвинуть тех, кто сейчас на рынке главенствует, нужно сильно постараться.

Мы новички, а значит стараться нужно больше, действовать агрессивнее и безбашеннее. Предложить что-то новое, выделиться. Хотя что нового можно предложить в сфере спортивных товаров?

Да нифига, если честно. Обычно все самое лучшее и качественное будет у любого продуманного крупного продавца.

Значит выделиться нужно не ассортиментов, а какой-нибудь другой фишкой. Можно даже скандальной. Антиреклама тоже реклама. Сексуальная реклама с подтекстом тоже пойдет на ура.

Главное нащупать то самое, что удержит внимание потребителя и заставит его заглянуть именно в наши онлайн или офлайн-магазины.

— Упор все равно придется делать на красоту тела, — бубнит агент, перебирая кучу эскизов на столе. Надо же, неплохо подготовился.

— Это не новость, — сгребаю часть из них и принимаюсь пересматривать.

— Мы можем взять какого-нибудь известного фитнес-блогера и девушку-модель. Или наоборот. Можно двух блогеров. Коллаборации с ними всегда хорошо работаю. Не представляете какие у них бывают аудитории и охваты.

— В принципе я буду не против, — бросаю ему на стол бумажки. Они меня ничем не зацепили.

— И есть еще одна фишка, на которую ведутся люди.

— Какая? — мой взгляд блуждает по его кабинету. Много стекла, глянца и пафосных наград на полках. За последние пять лет шесть штук. Не просто так их раздают, значит варит башка у мужика, должна.

— Вовлеченность, — он откидывается на своем белом кожаном кресле. Худой, с острым как бритва взглядом. Максим Эдуардович Римов.

— Конкретнее, — поглядываю на руку. Если потороплюсь, то успею хотя бы на конец встречи и послушаю, что там Даня втирает заказчикам. Надеюсь, он накупил себе мятной жвачки и сел подальше. Надо еще попросить Марину, чтобы кофе носила им почаще, тоже хорошо запахи перебивает.

— Ваша вовлеченность в собственный товар.

— Не понял, — поднимаю бровь.

— Можно снять вас, взять блогершу или модель. Сделаем надпись на плакатах, ну что-нибудь из разряда — «я все испробовал на себе»

— Мда, — выпрямляю ноги и складываю руки в замок на коленях.

— А вы хотите что-то красивое и завернутое? — Максим попросил у секретарши принести нам еще кофе. Сам вытащил из стола леденец «Взлетный» и даже со мной поделился, — скучно, сложно, хрен кто дочитает.

— Вообще да, — шуршу фантиком, — а обязательно меня? У меня есть партнёр — рыжий и спортивный. Его не жалко и на билборд, — ухмыляюсь, представляя фейс Дани, когда я расскажу ему, как он будет полуголым и с намазанным маслом торсом рассекать на фотосессии.

— Скинете фото, — он морщится, оглядывая меня с ног до головы, — а лучше вживую. Посмотрю и выберу.

— Даня в офисе сейчас, но я могу его к вам отправить. Где-нибудь вечером.

— Вечером я иду на показ, — отмахивается агент, вздыхая, — весну привезли в Москву. Не буквально, — он закатывает глаза, видя, что я не понимаю, — одежду, что наши дамочки будут носить весной. Тренды покажут, — он помолчал, — приходите. Присмотритесь, выберите кого-нибудь на свой вкус. Я, опять же, буду рядом, подскажу куда смотреть.

— Хорошо, — ни на какой показ мне не хочется. Но надо. Да и Дане будет полезно, встряхнется.

— Приглашения, — Максим вытащил из ящика стола небольшую стопку глянцевых прямоугольников и передал мне два, — у меня места в первом ряду, так что и вам повезло.

— Будем должны, — усмехаюсь.

— Еще бы, — он улыбается холодно, — включу в оплату.

— Окей, — больше не трачу свое время. Прощаюсь с Максом и еду в офис, где надеюсь застать клиентов. Но встречает меня пустой кабинет с хмурым Даней внутри.

— Привет, — он даже голову не поднимает.

— Как встреча?

— Неплохо, как ни странно, — Даня падает лицом в стол, — бля, как плохо.

— Соберись, мы сегодня на модный показ идем. Будем выбирать модель для рекламы.

— У нас вкус одинаковый, можешь без меня валить.

— Хрена, — вынимаю из-под его щеки документы, которые Даня обсуждал с заказчиками, — ты наше лицо, кстати. Агент сказал, рыжие и мускулистые сейчас в тренде.

— Что? — он открывает один зелёный глаз и кривится, — какое лицо?

— Нашей рекламной компании, Даня. Я уже договорился, будешь на каждом билборде. На каждой рекламе, засунутой в ящик. Даже по телику тебя покажут.

Пусть Макс что хочет делает, а я не буду светить своим таблом. А вот Даню не жалко, пусть его потом поклонницы хоть на куски разорвут.

— Я на такое не подписывался, — друг распрямляется в кресле.

— Дань, рекламой должен был заняться ты, так?

— Ну и?

— Вот и займись, рекламь нас. Это же очень