Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

Еще и советы дает! Ярик прикусил деревяшку так, что она затрещала. Он не обязан терпеть. Можно встать и уйти, остановить это безумие. Он свободный человек. И нет ни одной разумной причины для того, чтобы подчиняться спятившей извращенке.

Ярик даже испугаться не успел оттого, что плохо подумал о Даше. Очередной удар — и в глазах потемнело от боли.

Если кто и спятил, то только он сам. Потому что наказывают его за дело. И по его собственному добровольному желанию. И имя его безумию… Даша.

Может, и правда, от порки есть польза? Слова латинские выучил. Курить бросит. Точно бросит. Чтобы за каждую сигарету так драли… Да ни за что! Но не это главное. Даша ненавидит курящих…

Ярику показалось, что следующий удар ему нанесли огненной плетью. Он намертво вцепился в край дивана, чтобы не прикрыть горящий зад руками. Это невозможно терпеть! Бля…

Он застонал, сообразив, что не выругаться вслух ему помогла все та же деревяшка. Иначе это еще пять ударов. А он еле-еле выдержал три!

Что-то это уже не похоже на увлекательную игру…

— Вставай. — Даша тронула его за плечо. — И марш на пробежку.

Все? Уже все?!

— Хочешь сказать, плохо запомнилось? — каким-то странным тоном поинтересовалась Даша. — Могу повторить.

Ярик не заметил, как произнес что-то вслух. По взгляду она не могла ничего прочитать, он старательно прятал лицо, так как снова плакал, как ребенок.

— Не надо… — Ярик сполз с дивана. — Просто подумал… если за одну — пять…

— А это предупреждение, — сухо пояснила Даша. — И чтобы бежал веселее.

Он сердито стер слезы и, наконец, взглянул на нее, снизу вверх, щурясь от света. Как ни странно, желания придушить «мучительницу» так и не появилось. Наоборот… Даша, одетая лишь в шелковую пижаму, выглядела хрупкой и нежной, трогательно беззащитной. И грозный ремень, который она все еще сжимала в руке, казался чем-то инородным.

— Яр!

Ему даже отдышаться нельзя? Жестокая! И лекарство ему не положено? Хотя бы в виде поцелуя. Ведь за наказанием всегда…

Ну да, впереди марафон на три километра. Никакого прощения.

— А как расстояние отмерить? — хмуро спросил Ярик, натягивая штаны.

— Хочешь сказать, в твоих смарт-часах нет шагомера?

— Его легко обмануть. Если просто махать рукой…

— На ногу надень.

— Ногой тоже можно.

— Обманывай, Яр, — произнесла Даша раздраженно. — Ни в чем себе не отказывай. Можешь даже не утруждаться бегом.

Ярик ничего не ответил, чувствуя неконтролируемую злость. После порки начался откат. И Даша со своими воспитательными мерами достала, и сам хорош, мог бы и не дымить на чужой кухне. Ярик поспешил уйти, чтобы не наделать глупостей.

Каждый шаг отдавался болью во всем теле. Три километра? Да он сдохнет на первом же круге!

Выйдя из подъезда, Ярик задрал голову, считая этажи. И не ошибся, заметив в окне голову Даши. Не то чтобы он хорошо видел в темноте… Только силуэт. Но кто еще высунется в открытое окно посреди ночи? Только госпожа Дана, чтобы лично проконтролировать, как раб исполняет приказание.

Ярик фыркнул и потрусил вдоль дома. Браслет смарт-часов он закрепил на лодыжке еще в подъезде, там же и цифру запомнил. Обмануть Дашу легко. Но куда потом деваться от угрызений совести? Нет, он не дурью мается. Он борется за внимание женщины, которая ему нравится. А что они оба… немного со странностями… так это даже хорошо. Лучше будут понимать друг друга!

Прохладный воздух остудил пыл, проветрил мозги. Боль притупилась. Или он просто к ней привык? И дыхание, сбившееся поначалу, выровнялось. Три километра — это немного. Ярик дважды обежал вокруг Дашиного дома, и ему надоело двигаться по кругу. Завернув за угол, он припустил по улице, задумав обогнуть квартал. Потом можно будет остановиться и проверить, сколько осталось. Жаль, наушники забыл…

— Яр! Ярослав!

Поначалу он подумал, что ему показалось. Возвращаясь к дому, Яр вроде бы услышал, как его зовут по имени…

— Яр!

А потом он увидел Дашу, в легком пальто и тапочках на босу ногу. Взъерошенную… потерянную… И рванул быстрее. А она, заметив его, вдруг развернулась и пошла в противоположную сторону.

Что за…

— Даш! — крикнул он. — Даша!

Ноль внимания… И не проверять же она вышла, в каких кустах Ярик дергает ногой, чтобы накрутить километры.

Пришлось догонять.

— Даш, что случилось?

— Ничего, — процедила она, не сбавляя шага.

Что-то в ее голосе не позволило Ярику поверить в «ничего».

— А говорила, врать нехорошо, — сказал он ей в спину. — Или только мне нельзя? Госпоже можно все?

— Дурак! — припечатала Даша, разворачиваясь. — Я испугалась!

— Чего? — вытаращился он.

И заметил, что в ее глазах стоят слезы.

— Сейчас ночь. Ты исчез. Я испугалась, что с тобой… что тебя…

Не договорив, Даша махнула рукой и поспешила к подъезду.

Бл… Блин! А он даже не подумал о ней, когда изменил маршрут. И что теперь? Опять «прости, я больше не буду»?

Ярик нагнал Дашу быстрее, чем она скрылась в подъезде. Схватил за руку, развернул к себе и обнял, не позволяя вырваться. Она пыталась. И кулаками по плечам молотила, и шипела в лицо, как разъяренная кошка. Но он все равно ее поцеловал. Только хотел нежно, а получилось грубо, напористо.

После поцелуя хотелось втянуть голову в плечи. Ярик ждал, что получит если не пощечину, то подзатыльник. А Даша как-то сразу… успокоилась.

— Пойдем домой, — сказала она.

— Не могу. — Он развел руками. — Надо проверить, сколько осталось…

— Домой! — повторила она строго.

— Как скажете, госпожа.

Значит, даже так… Не такая уж она и жестокая, если разобраться. Переживала. Пожалела.

«Ответственность, — вспомнил Ярик. — Она несет ответственность».

Настроение немного упало. Все же приятнее думать, что о тебе заботятся из-за любви. Даша, к счастью, этого не заметила. Снова загнала его в душ — смывать пот и греться, не слушая возражений. А он волновался, что это она может простудиться, ведь он двигался, а она выскочила на улицу почти раздетая.

Так что после душа Ярик согрел воду, заварил чай, добавил туда мед и, прихватив пару носков, — чистых, запасных, — набрался наглости и нарушил «границы личного пространства».

Даша не спала. И торшер не погасила. Ждала?

— Я это… — Ярик замялся. По всему выходило, надо извиняться, а Даша ясно дала понять, что ее достало слово «простите». — Мне жаль. Правда. Вот… — Он протянул ей чашку. — Выпей горячего. И носки… Не знаю, где твои. Но эти чистые. И новые. Почти…

— Дай сюда. — Даша выпростала руку из-под одеяла и забрала чашку. — Спасибо.

И ножку кокетливо выставила.