(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале

— Давай не будем говорить о… — запинается, словно подбирает нужное слово, — твоей подружке, — не сомневаюсь, он смягчил то, что изначально вертелись у него на языке. — Она неважна, — кривится, будто упоминание о Лене вызывает у него отвращение.

Смотрю мужу в глаза, которые раньше казались беспощадными, и не могу понять, что изменилось. Такое чувство, что Саша переосмыслил все, что с ним произошло, и теперь пытается выправить ситуацию. Вот только… поздно.

Мне пришлось пережить так много всего ужасного, что у меня не остается желания разбираться с травмами мужа. Если бы он поделился со мной раньше, я, возможно, помогла бы ему выбраться из болота, которое все глубже его затягивает. Но сейчас все, чего я хочу — знать получу я работу или нет?

— Что с контрактом? — повторяю вопрос.

Саша хмурится, но никак не комментирует смену темы.

— Сейчас Лиза принесет новый документ, мы подпишем, — встает, направляется к своему столу, стоящему посреди комнаты с черными стенами и панорамными окнами.

Раньше я много времени проводила здесь. Любила наблюдать за мужем, сосредоточенным на работе — все, чтобы быть с ним рядом. Иногда даже приходила к Саше в офис, чтобы просто сесть на этот самый диван и поработать рядом с мужем. Но, конечно, моя инициатива заканчивалась тем, что либо мы оба оказывались на диване, либо оккупировали стол Саши. Тогда… было хорошо, очень хорошо.

Мотаю головой в попытке отделаться от навязчивых воспоминаний. Наблюдаю за тем, как Саша занимает свое место. Оно очень ему идет. Муж создан для того, чтобы руководить.

Саша ставит локти на стол, снова ловит мой взгляд. Смотрит мне прямо в глаза. Кажется, что пытается пробраться как можно глубже — в самое мое естество, лишь бы понять, что творится у меня в голове. Но, в итоге, либо я выстраиваю крепкую стену между мужем и разумом, либо из Саши так себе телепат, потому что он резко откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза.

Не проходит и пары секунд, как он выпаливает, бормоча:

— Прости меня, — вздыхает. — Я долго думал о том, что произошло между нами и пришел к выводу, что должен попросить у тебя прощения, — делает паузу, но при этом желваки играют на еще щеках. — Прости меня за то, что не верил тебе. Я идиот!

Глава 42

Невольно усмехаюсь. Простить? Поздно спохватился, милый.

— Саш, — начинаю говорить и прерываюсь. Не хочу пререкаться с мужем, поэтому просто произношу: — Давай не сейчас, — сил совсем не осталось. Встреча с Леной довела меня до предела. Даже сидеть удается с трудом. Откидываюсь на спинку дивана, прикрываю глаза Позволяю себе расслабиться. Как бы больно мне ни сделал Саша, его присутствие не пугает. Сидя в его кабинете, мне удается наконец выдохнуть. — Просто подпиши договор, это будет лучшим извинением, — стараюсь ровно дышать.

Тишина в кабинете кажется давящей. Хорошо хоть длится всего несколько секунд, после чего до меня доносится тяжелый вздох.

— Конечно, подпишу, — спокойно произносит Саша. — Хотя до сих пор не понимаю, зачем тебе этот проект. Тебе сейчас о лечение нужно думать, а не о работе.

Мысленно хмыкаю. И это говорит муж, который даже не верил в то, что я больна? Муж, который изменил мне, когда я больше всего в нем нуждалась?

Так! Хватит себя мучить! С Сашей все ясно!

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. Стараюсь успокоить зудящие нервные окончания — еще одной схватки я просто не вынесу.

— Кстати, о лечении… — начинает Саша.

Резко распахиваю веки, выпрямляю спину.

— Мы не будем о нем говорить, — чеканю, не мигая глядя на мужа.

— Диана, — Саша тоже отрывается от спинки своего кресла, ставит локти на стол, переплетает пальцы, не прерывая со мной зрительного контакта

Вот только больше ничего не говорит. Просто смотрит долго, пронзительно и все. Снова ощущаю себя рядом с мужем... неловко, хотя раньше у нас всегда было о чем поговорить, а сейчас мы стали чужими. Такое чувство, что между нами выросла стена. Или же… может быть, она всегда существовала, а я ее просто не замечала?

Если я старалась полностью открыться мужу, то Саша слишком многое от меня скрывал. Он не делился со мной самым важным… самым больным. Сейчас я прекрасно осознаю, что совсем не знала своего мужа… совсем не знала. Понимаю, что поведение его матери оставило отпечаток на Саше, даже травмировало, но… Разве мы не были семьей? Разве я не заслуживала знать? Я бы постаралась помочь. Сделала бы все, чтобы Саша пережил ту боль, которая до сих пор пожирает его изнутри. А что сейчас? Сейчас от нашей семьи остался лишь прах, а мы стали незнакомцами, которые когда-то любили друг друга. И от этого по-настоящему больно.

Слезы начинают жечь глаза, поэтому я часто моргаю, заодно избавляюсь от наваждения, вызванного пронзительным взглядом мужа.

— Позволь мне помочь, — доносится словно издалека. Не сразу понимаю, что эти слова принадлежат мужу. Но до меня постепенно доходит, что Саша имеет в виду.

Набираю в легкие побольше воздуха, расправляю плечи.

— Мне не нужна твоя помощь, — произношу твердо, — больше не нужна, — бормочу себе под нос.

В груди будто бы дыра образуется. Из нее выливаются все эмоции, оставляя внутри лишь пустоту. Смотрю на Сашу и не чувствую ничего: ни боли, ни любви, ни печали. Ничего. На лице мужа тоже ничего не отражается. Либо травма выжгла его изнутри, либо он просто нацепил безэмоциональную маску. Поэтому, когда он внезапно поднимается на ноги, вздрагиваю. Напрягаюсь. Наблюдаю за тем, как Саша размашистыми шагами пересекает расстояние, разделяющее нас, встает передо мной. Всего секунду не двигается, смотрит на меня сверху вниз, после чего присаживается на корточки.

Ловлю себя на мысли, что не дышу. Просто не могу. Смотрю на Сашу и вижу усталость, которая появляется на его лице. Стальные омуты мужа хоть и кажутся безмятежными, но я улавливаю в них затаенную грусть, из-за чего становится совсем не по себе.

— Диан, — Саша протягивает ко мне руку, явно, хочет положить ее на мою коленку, но я отшатываюсь. Ладонь так и повисает в воздухе, а через мгновение муж сжимает кулак и опускает его. — Я знаю, что мое поведение… непростительно, — видно, как он подбирает слова. — Но я все еще твой муж, и если ты позволишь, помогу тебе, чем смогу.

Легкие начинает жечь. Не могу больше терпеть, шумно выдыхаю и судорожно вдыхаю. Вот только, что сказать, не знаю… просто не знаю. С одной стороны, ответственность, которая легла на мои