Доверься мне - Кристина Лин

— Как прошел твой день? — его голос тихий, хриплый и властный. Но он старается говорить без нажима, даже нежно. Мне непривычно слышать от него подобные вопросы, звучит это все так, словно мы женаты много лет и по вечерам всегда говорим на подобные темы. А еще мне странно и непривычно, что он не набрасывается на меня и не игнорирует. Потому, что за все время нашей, почти супружеской, жизни, я наблюдала его только в этих двух состояниях. Словно для него не существует понятия «золотая середина».

— Хорошо, — отвечаю почти шепотом. Я не знаю, нужен ли ему мой развернутый ответ, нужны ли вообще мои пояснения и детали. Сейчас я напряженно жду от него того, что будет дальше. Но он просто перебирает рукой пряди моих волос. Почти интимно. Очень нежно. Мгновение волнения и приятного томления. И все портит неприятное урчание моего желудка.

— Ты голодна? — спрашивает мужчина. Киваю, и он встает, усаживая меня в кресло. Выходит из комнаты, но уже через пять минут возвращается с подносом в руках, уставленном тарелками с едой. Нарезка колбасы, сыра, фруктов — чего там только не было.

Он одной рукой придвинул журнальный столик, поставил на него поднос. А потом поставил рядом еще одно кресло и уселся в него сам. А потом он стал кормить меня, как маленькую, бережно засовывая в рот кусочки мясной нарезки, вперемешку с фруктами и сыром.

Все это было настолько непривычно и неожиданно, что я даже не стала протестовать, просто принимала его, такие нелепые, ухаживания. Обдумывала его поведение, и оно не увязывалось с тем пугающим обликом сильного мужчины, у которого я сейчас сидела на коленях. Иногда, как вот сейчас, он вел себя со мной слишком нежно и бережно, словно боялся сломать или навредить. И у меня такое поведение вызывало недоумение, подкрепляемое уверенностью в том, что навредить мне он просто не сможет. Вторая его рука спокойно лежала на моей талии, обхватывая ее длинными пальцами. Но и там прикосновения были такими невесомыми, будто он боялся оставить синяки своей неловкостью. Казалось, что он все время контролирует свою силу, подстраиваясь и привыкая к моей, слишком нежной для него, коже.

Я оторвала взгляд от его пальцев, которыми он захватил виноградинку и поднес ее к моему рту, и посмотрела на его лицо. Это лицо больше не пугало меня. Сейчас оно было напряженно-сосредоточенным, будто он делает что-то очень важное, при этом старается не сломать результат своих трудов. Вокруг глаз наметилась сетка морщин, а между бровей пролегла глубокая складка. Я подняла руку и провела указательным пальцем по этой складке, пытаясь разгладить ее своим прикосновением. Он замер и закрыл глаза, шумно втянув носом воздух. Когда он снова их открыл, в его взгляде было столько нежности, что к горлу подступил ком. Я нервно сглотнула и отвела взгляд, не в силах выдержать его томящую тоску, печаль и одиночество. Что он там говорил? Много женщин у него было? Это они сделали его таким одиноким?

Положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в крепкую шею и привычно вдохнув его запах. Он отложил еду в сторону и зарылся пальцами в мои волосы, чуть ощутимо прижимая меня к себе, окутывая запахом любимых сигарет, смешанным с запахом его тела. От этого коктейля из запахов и прикосновений стало так спокойно и безопасно, казалось, что никто не сможет навредить мне, пока он рядом. Я блаженно прикрыла глаза, всего на минутку. А очнулась от ощущения невесомости и поняла, что он несет меня на руках куда-то. Где-то позади скрипнула дверь, мое тело бережно уложили в постель, а потом я почувствовала, как рядом со мной прогибается матрац и он ложится рядом. Доверчиво прижалась к нему и, не открывая глаз, втянула в себя его, ставший привычным, запах. Почувствовала, как сильная рука притягивает меня к крепкому телу, окутывая теплом и ощущением безопасности.

— Спи, — его шепот в тишине и легкое касание губ к моей макушке.

Когда я утром проснулась, сразу вспомнила вчерашний вечер. Мужчины рядом не было. Но смятая, рядом с моей, подушка указывала на то, что все это мне не приснилось.

Глава 20. Николай

Пол второго ночи, а я за рулем своего внедорожника. Жму на газ, превышая скорость, чтобы побыстрее вернуться домой. Нет, я не жалуюсь. Не знаю, сами мы выбираем свою жизнь, или просто попадаем в поток стечения обстоятельств, которые приводят нас к результату сегодняшнего дня. Раньше всегда был уверен, что только я решаю, куда мне двигаться по жизни. Я был уверен в этом на сто процентов. Ровно до того момента, как мне на голову свалилось светловолосое чудо, которое очень быстро завоевало главное место в моих мыслях.

Женился бы я на ней, если бы не вовремя вытащенное из сейфа завещание Захарова? Нет. Я бы не вспомнил о ней. Тогда это решение казалось логически взвешенным и верным. А теперь я не понимаю, как жил без нее все эти годы.

Попытки соблазнить ее, пока она находится во власти гормонов от пережитого шока, не вызывали во мне чувства гордости за себя. Но по-другому я не умел. За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось добиваться женщину. Слишком доступные, слишком похожие, слишком на все согласные, слишком одинаковые… Эти «слишком», набившие оскомину, можно перечислять до бесконечности. Раньше мне хватало этого перечня. А потом стало тоскливо. Слишком много «слишком» всегда приводит к одиночеству. Потому, что нет настоящего.

Раньше я не задумывался о том, что чувствовали все эти женщины, которые когда-то были со мною рядом. Казалось, что их все устраивало. Им выделялось слишком много денег, чтобы они обижались на меня. А мне было слишком все равно, что они чувствуют. Теперь же все изменилось.

Когда Алиса вышла из кабинета, мне больше всего хотелось остановить ее, вернуть, просто потому, что так хотелось ее рядом. Но в то же время, ноги словно приросли к полу, тело задеревенело, и я не мог сделать и шага. Потому, что понял, что так нельзя. Она правильно тогда сказала. Можно заставить делать что угодно, только не любить. А мне так важно было, чтобы она сама пришла. А когда это стало для меня важным, я и сам не понял.

На следующий день, когда усадил к себе на колени и стал кормить, ткань ее домашнего платья