Дорогая, я здесь - Кристина Лин

Не стала себя уговаривать, пошла искать куст побольше, за которым можно спрятаться. И даже нашла такой. Юбку пришлось снять, чтобы не испачкать. Аккуратно повесила ее на ветку. А дальше я забыла о том, зачем пришла сюда. И обо всем на свете.

Прямо напротив меня, стоял огромный кабан и смотрел в мою сторону. От ужаса я закричала и побежала. Добежала до какого-то дерева и резво на него забралась. Уселась на ветку, вцепившись руками в ствол, и тряслась от страха. Когда услышала приближающиеся шаги, решила, что кабан привел все семейство, чтобы сгрызть дерево и добраться до меня. От ужаса зажмурила глаза, ожидая скорой смерти.

— Ты что там делаешь? — послышался снизу знакомый голос. Я открыла сначала один глаз, потом второй. Под деревом стоял Олег и смотрел на меня в недоумении.

— Там кабан бродит. Он хочет меня сожрать. — Пропищала в ответ, стараясь не упасть. С перепугу я забралась достаточно высоко.

— Тут никого нет. Слезай. — Я посмотрела на мужчину внизу, потом осмотрелась вокруг. Кабана не было. Внизу меня ждал только Олег, но как же далеко внизу он был. И как я смогла залезть настолько высоко? Я ведь вообще не умею по деревьям лазить, меня в детстве всегда мальчишки за это дразнили. Посмотрели бы на меня сейчас. Но на меня смотрел только Олег, махая рукой, чтобы я слезала. Легко сказать "слезай" — а вот как это сделать? Особенно если ветки не торчат каждые полметра.

— Я не могу слезть. Тут слишком высоко. — Проскулила я, вцепившись еще крепче.

— А залезала как? — резонный вопрос. Вот только… кто ж знает?

— Не знаю, — пропищала я, — я не помню.

— Прыгай. Я тебя поймаю, — и Олег расставил руки так, чтобы удобней было меня ловить.

— Я боюсь, — начинаю хныкать.

— Не бойся. Прыгай. — Настаивает он.

— А раньше ты кого-то так ловил?

— Да конечно! — говорит с иронией. — Я часто девушек с деревьев снимаю. — Думаю, что он начнет ржать, но он вполне серьезен.

— Ладно. — Киваю. — Лови.

Закрываю глаза и расцепляю пальцы. Мое падение длится недолго. Почувствовав себя в крепких мужских объятиях, открываю глаза. Володарский смотрит на меня, потом оглядывает с головы до ног, проверяя целы ли остальные части тела. И, убедившись, что со мной все хорошо, говорит:

— С тобой не соскучишься.

А кто спорит? Сам ведь напросился сюда поехать. Вот и сам виноват!

Он расцепляет руки и немного отстраняется, смотрит вниз.

— Милые зайчики, — смеется с меня. Я опускаю вниз взгляд и, увидев свои трусы в зайчиках, закрываю их руками. — Где твоя юбка?

— Не знаю. — Отвечаю в отчаянии. Ну не идти же по деревне в одних трусах! Мужчина быстро решает мою проблему. Просто снимает с себя майку и натягивает на меня. Он намного выше меня, поэтому майка доходит до середины бедра и сейчас больше похожа на легкое платье.

Притягивает меня к себе за талию и впивается в губы. Отключает от моих страхов и смущения своим напором, которого я, как оказалось, ждала все эти дни. Подаюсь к нему всем телом, отвечаю на его ласки, руками притягиваю к себе за шею. Вот как он это делает? Одно прикосновение, и я уже растеклась лужицей, готовая на все. Плевать на то, что мы в лесу и ветки больно впиваются в бок и царапают кожу, когда он укладывает меня прямо на землю. Плевать, что еще десять минут назад я умирала от страха, сидя на дереве. Дикие животные? Мне ничего не страшно, когда он рядом, и я растворяюсь в ощущениях от близости моего мужчины.

Глава 32. Олег

Выбраться в эту глушь было отчаянным поступком с моей стороны. И сделал я это исключительно ради того, чтобы произвести впечатление на одну синеглазую барышню, которая, я понял это по ее поведению, до последнего не верила, что я поеду. Еще одним неприятным сюрпризом стало отсутствие интернета. А мне без связи никак нельзя. Но так я думал, пока не увидел ее в обычных джинсовых шортах и майке, протирающую мокрые тарелки. Да, все мои трудности, не имели значения, когда она так беззаботно смеется, когда слушает бабкины рассказы. И, конечно, все тяготы померкли, когда она смотрела на меня так. Не так недоверчиво, как обычно. А так, будто открывала меня для себя заново. Будто оценивает меня. И я видел по ее взгляду, что ей все нравится.

Она никогда не умела скрывать свои эмоции. Особенно от меня. Все ее мысли легко читались по смене выражения лица, взгляду, жестам. Я так привык считывать мысли других людей. За то время, что я пробирался наверх по карьерной лестнице, чуть ли не выгрызая себе место на самом верху, научился безошибочно читать людей. И меня это даже стало тяготить. Ведь чаще всего мысли людей были забиты деньгами или сексом.

А вот за Алинкой наблюдать было интересно. Бесконечная борьба у нее в голове, когда она хотела послать меня куда подальше, в любой другой ситуации, меня бы только позабавила, добавляя азарта в игру. Но во всем, что касалось Алины, я был непривычно нелогичен. И не похож на себя. Я просто дурел, глядя на нее. Она и раньше возбуждала меня. Своим голосом, взглядом. А теперь, когда стала такой красоткой, я вечно ходил вокруг нее со стояком, как маньяк. И остатки здравого смысла уходили на то, чтобы не сгрести ее в охапку, не утащить в пещеру, где я мог бы трахать ее до потери сознания.

Сколько бы она не храбрилась и не изображала недотрогу, я всегда чувствовал, что в моих объятиях она забывает обо всем. И сейчас, в лесу, она кричала от удовольствия, изгибаясь и вздрагивая, когда оргазм накрыл ее. Да, разве имеют значения все мои трудности, когда она смотрит на меня помутневшим от удовольствия взглядом. И разве имеет теперь значение все, что было до нее?

— Так хорошо, — бормочет осипшим голосом мне в губы. И я, не удержавшись, расплываюсь в улыбке. Она такая мягкая, расслабленная и такая моя.

Мы встаем и приводим себя в порядок. Возвращаемся в дом, взявшись за руки. Она явно обескуражена тем, что произошло в лесу. Думает, что разонравится мне теперь, что ли? Дурочка. Я притягиваю ее к себе и ласково целую в висок, а она так доверчиво прижимается ко мне, что хочется не