Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу - Ирина Ваганова

 Она просила нарисовать «просто квадрат, но абсолютно чёрный» — и её голос звучал так, будто она сама не до конца понимала, почему это так важно. Я никогда не видела подобного искусства. Всё, чему меня учили, — это изображать мир таким, каков он есть в его естественной красоте. Но сегодня передо мной стоит задача создать нечто... непонятное. Нечто, что не имеет формы, кроме самой простой и абстрактной.

Взять угольный или графитовый? Начала с более светлых тонов, рассчитывая, что при желании всегда смогу добавить черноты.

Начинаю с лёгких движений, кисть едва касается холста, но постепенно мои движения становятся увереннее. Чёрная краска поглощает свет вокруг, и квадрат на холсте начинает казаться глубже, чем плоскость. Это странно... Почему-то мне кажется, что я не просто закрашиваю пространство, а создаю портал в неизведанное. Мысли о Эжени не дают мне покоя. Она так молода и уже так много пережила? Ей лет семнадцать, вряд ли больше. Почему она выбрала именно этот загадочный символ? Что он значит для неё? В этом простом геометрическом образе должно скрываться что-то глубоко личное, что-то такое, что беспокоит девочку.

Как только последний уголок холста заполняется краской, я отхожу назад, чтобы лучше рассмотреть результат. Это действительно просто чёрный квадрат. Но за этой простотой скрывается глубина, которую я не могу полностью понять. Это произведение искусства — загадка, точно так же, как и леди, которая его заказала. Я чувствую, как во мне растёт уважение к этой молодой девушке, уже нисколько не сомневаюсь, что в этом чёрном квадрате прячется часть её души.

Я вымыла и отложила кисти, убрала краски, сняла фартук и нарукавники, в которых привыкла работать. Пришла пора отправляться в спальню, однако, прежде чем погасить свет, я остановилась перед собственным творением, не в силах отвести от него взгляда.

По сути, это картина намеренно ничего не представляет. Она не похожа на силуэт, остающийся после снятия картины со стены, где солнечный свет выбелил окружающее пространство и оставил после себя затяжную тень. «Чёрный квадрат» выражает пустоту. У меня складывалось впечатление, что я намеренно, пусть и не по своей воле, отказалась от живописного метода, в результате получив художественную чистоту. И именно в этом смысл этого образа? Меня вдохновляло предчувствие перемен, словно, выплеснув на холст наносное, тревожное, я обрела свет и чистоту. Чувствовала себя сторонним наблюдателем, имеющим право творить так, как мне захочется, как просит сердце, и не оглядываться на мнение ценителей и обывателей. Вот разве что… Будут ли такие полотна пользоваться успехом у покупателей?

Эти тревоги я решила отложить на потом. Труд этой ночи не пропадёт, его уже оплатили, а что касается новых поисков и открытий… Об этом пока рано тревожиться.

Укладывалась в постель я, абсолютно позабыв тревоги прошедшего дня. Мне уже представлялась следующая картина, о которой говорила Эжени. Звёздные вихри, все оттенки синего, замок, изображённый плавными линиями. Очень интересно, что у меня получится, и как мои работы воспримут заказчицы. Они такие разные — эти сестрёнки.

Ах, почему у меня нет сестры? И даже брата. Жаль, что нельзя об этом спросить у отца. Мама… мамочка… Где ты сейчас? Вспоминаешь ли о брошенной семье? Обо мне…

Новый день мог стать непримечательным в череде других, увы, с самого утра около салона толпились любопытные жители нашего квартала. Я даже открылась раньше, запустила внутрь самых нетерпеливых клиентов. Увы, картины их совершенно не привлекали. То есть посетители делали вид, что рассматривают вывешенные полотна, а сами перешёптывались, косясь в мою сторону. Мне уже хотелось впрямую поинтересоваться, в чём дело, и выпроводить прочь всех, кто не желает делать покупки. Возможно, решимость отразилась на моём лице, к прилавку подошла хорошо знакомая мне дама с одутловатым лицом.

— Леди Леви, позвольте задать вам прямой вопрос, — вперилась она в меня полным любопытства взглядом.

— Желаете приобрести новую картину, госпожа Тиль? — Я чувствовала, что это не так, но старалась вести себя как обычно.

— М-м-м-м… — помычала женщина, глянув через плечо на своих товарок. — Непременно. В другой раз. А сейчас, будьте добры, скажите нам, как поживает ваша кухарка.

— Аленна? Прекрасно поживает, а почему вы спрашиваете?

Не могу сказать, что голос мой звучал уверенно, к счастью, собеседница этого не заметила. Она недоверчиво прищурилась и сказала:

— На квартале говорят, что убили вашу кухарку-то!

Я старательно изобразила удивление. Мне повезло, как раз в этот момент в зал спустилась Аленна и, замерев на пороге, спросила:

— Хозяйка, а вы разве уже открылись?

— Да, сегодня чуть раньше, — ответила я. — Что ты хотела?

— Собралась на рынок сбегать, вот и подумала спросить, что на обед стряпать.

— На твоё усмотрение, Аленна, — ответила я нарочно громче, чем требовалось. — Нам с папой нравится всё, что ты готовишь.

Девушка смущённо поклонилась и скрылась в арке, я же победно воззрилась на удивлённую госпожу Тиль. Та, однако, не отступила так сразу:

— Вроде другая была… Толстая.

— Жульена? Мы её давно уволили. Что с ней дальше случилось, не имею представления.

Пришлось лукавить. Мне совсем не хотелось, чтобы вокруг «Долины уюта» крутились любители сплетен.

— Ах, уволили, — ухмыльнулась госпожа Тиль. — А что так? Невкусно кормила?

— Любопытная была слишком, — ответила я.

Это возымело эффект. Ранних гостей будто веником погнали, все устремились к дверям и, толкаясь, выскочили на улицу. Там недолго помитинговали, передавая мои слова тем, кто ждал снаружи, после чего довольно быстро разбрелись по сторонам. Зал опустел, я заунывала. Неужели трагическая судьба Хомяка отразится на моём бизнесе? Так ведь никто и не придёт больше в «Долину уюта», если слухи о жестокой расправе с неугодной работницей  расползутся по Вергасу.

Постаралась взять себя в руки, вспомнила о заказанных картинах для казино. Мне оставили неплохой задаток, а как только нарисую четыре картины, получу ещё. Так что о разорении пока беспокоиться рано!

Улыбнулась, представив, как вот здесь, около прилавка стояла юная и непосредственная сестра леди Карвэн, с каким вдохновенным лицом описывала приснившиеся ей картины. Можно позавидовать таким необычным видениям.

Я вытащила из стопки лист с наброском, стала рассматривать его, представляя будущую картину. А ведь правда, должно получиться необычно и ярко. Хотелось прямо сейчас подняться в мансарду и начать работать, однако я не решилась закрыть салон. Что, если это воспримут как попытку спрятаться от людской молвы? Ну, уж нет! Буду вести себя так же,