Воспламененная им - Кайли Кент

— Придержи эту мысль. — Я открываю ящик и достаю связку ключей. В квартире нет ключа от входной двери, это код, который нужно ввести в лифт, чтобы подняться сюда. Жест скорее символический.

— Ладно, договорились. Вот твой ключ. Я буду готовить тебе завтрак каждый день до конца наших дней. Когда мне организовать заезд в гости к твоим родителям?

— А, я сказала, подумаю. И не присылай грузовик к дому моих родителей. Мой отец только-только начал осознавать, что мы встречаемся, о чём, кстати, пока никто даже не должен знать.

— Я никому не рассказывал. Всё из-за тебя, детка.

— Знаю. Не могу поверить, что я сошла с ума перед твоим отцом в участке. Он, должно быть, думает, что я чокнутая.

— Ему всё равно. И мне всё равно, что о тебе думают. Мне нравится твоя сумасшедшая задница, и это всё, что имеет значение. — Я наклоняюсь и беру её за подбородок одной рукой, приподнимая её голову, чтобы добраться до её губ.

Потерявшись в её поцелуе, я отстраняюсь.

— Я бы с удовольствием остался здесь на весь день и целовал эти губы до покраснения и опухания, но нам нужно успеть на самолёт.

— Хорошо, давай. Я взволнована. Давно не была в Перте.

— Я так рад, что ты проведёшь все выходные наедине со мной… без случайных помех со стороны родственников.

— Звучит просто блаженно, — бормочет она, целуя меня в щёку. Я смотрю, как она встаёт и выходит из кухни, оставляя после себя беспорядок от нашего заказанного завтрака.

— Всё хорошо, детка. Я уберусь, — кричу я ей вслед.

— Спасибо.

* * *

Мы только что вошли в аэропорт, и Бреанна оглядывается по сторонам, словно туристка.

— Здесь всегда так много народу? — спрашивает она.

— Почти да. Пошли, тут очередь. — Я показываю на табличку первого класса. Перед нами всего пять человек.

— Мы должны стоять в очереди? Какого черта? — Спрашивает Бри.

— Ты никогда не летала коммерческими рейсами, Бреанна?

— Нет, у нас есть свои самолеты. Я должна была организовать такой для нас. В следующий раз позволь мне забронировать билет.

— Ух ты. Что ж, детка, добро пожаловать в мир жизни другой половины человечества.

Я смеюсь. Мы летим первым классом, и это не так уж сложно. Но, по ее меркам, так, скорее всего, и будет.

Как только мы регистрируемся, я провожу ее в зал ожидания первого класса и угощаю вином и закусками. Она все еще с благоговением оглядывается по сторонам.

— Это не так уж и плохо. Я не понимаю, почему люди жалуются на полеты.

— Это первый класс. Если хочешь пересесть в эконом-класс, я попрошу понизить для нас класс обслуживания на обратных рейсах.

— Нет, всё в порядке. Я видела эту очередь. Не могу поверить, что людям приходится стоять там так долго.

— Ты и правда немного избалована, Бреанна.

— Это не моя вина. — Она скрещивает руки на груди.

— Это мило. — Я пожимаю плечами.

— Да ладно, Эш, не то чтобы ты был беден. Мы не живем в разных мирах.

В ее словах есть смысл. Мы просто не богаты на шикарные частные самолеты, хотя я много раз летал на этом самолете МакКинли, когда мы отдыхали с тетей Эллой и дядей Дином.

— Так ты член клуба «mile-high club?» (жаргонное выражение для обозначения людей, вступивших в половую связь на борту самолёта во время полёта) Если твой ответ будет не «нет», солги мне.

Она смеется.

— Нет, я не такая. — Она улыбается.

Черт, теперь я не могу сказать, лжет она или нет.

— Может быть, мы могли бы это исправить?

— Конечно. Но если нас арестует полиция в самолёте за непристойное поведение, я скажу отцу, что это была твоя идея.

— Чёрт, детка, ты и правда меня так предашь? — Я прижимаю руку к сердцу, изображая гораздо большую обиду, чем есть на самом деле.

— Если выбирать между тобой и мной, то да.

— Хорошо, что я тоже всегда буду выбирать тебя. Так что смело предавай меня, чтобы спасти себя.

Объявляют наш рейс, и мы направляемся к выходу на посадку. Я всегда ненавидел летать. Но теперь, когда со мной Бри, я вдруг с нетерпением жду пятичасового перелета.

Как только мы рассаживаемся, нам подают шампанское. Официантка не суетится вокруг нас — такое со мной впервые. Обычно они, блядь, всегда суетятся вокруг меня.

— Может, мне стоит почаще брать тебя с собой в поездки. — Я чокаюсь своим бокалом с бокалом Бри.

— Почему так? — спрашивает она, оглядывая салон.

— Впервые за все время, что я себя помню, ко мне не пристают ни в аэропорту, ни стюардессы, когда я поднимаюсь на борт.

Бри, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты серьезно? Они к тебе пристают? — Она бросает убийственные взгляды на официанток.

— Не эти конкретно, но обычно да. Почему? Трудно поверить?

— Ну, нет, но от этого мне не меньше хочется выколоть им глаза. — Она всё ещё оглядывает официанток. Я беру её за руку, чтобы убедиться, что она не станет доводить свои мысли до конца.

— Расслабься. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. — Я подношу ее руку к своим губам и целую костяшки пальцев.

— Ладно, чем ты занимаешься, чтобы скоротать время во время этих перелетов?

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Ну, в этом конкретном полете ты накроешь колени этим одеялом, снимешь трусики, раздвинешь свои красивые ножки и позволишь мне поиграть с твоей киской.

Бри задыхается, ее лицо краснеет, и она оглядывает салон, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. Я разворачиваю одеяло и накрываю нас обоих.

— Когда самолет взлетит, я хочу, чтобы эти трусики были у меня в руке, Бри.

— Эш, ты же это несерьезно. Люди узнают, — шипит она.

— Люди узнают, только если ты не сможешь вести себя тихо. Тебе придется быть хорошей девочкой, детка, и очень тихой. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня?

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

— Да, — шепчет она.

— Мистер Уильямсон, мы взлетаем. Принести вам что-нибудь ещё? — спрашивает стюардесса.

— Нет, всё в порядке. Детка, тебе что-нибудь нужно? — Я смотрю на Бри, отвечая.

— Нет, у меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь, — Бри улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.

Почему у меня такое чувство, будто она делает публичное заявление? Называет меня своим… И почему это, блядь, так меня заводит? Знаю, что не стоит этого поощрять, но я, блядь, обожаю ревнивую Бри. Это один из немногих случаев, когда её маска спадает, и