Жестокие тайны - Морган Бриджес

Аккуратно зажимает ими перстень и опускает его в огонь. Пламя лижет металл, зловеще подмигивая мне алыми бликами. И кольцо из золотого становится янтарным.

– Нет… – беззвучно произношу я, от ужаса утратив голос.

Держа щипцы на отлете, Ксавье тянется к моему горлу. Упирается в грудь предплечьем, не давая пошевелиться. Сердце бьется так сильно, что он, наверное, ощущает мой пульс.

Ксавье незаметно для окружающих нежно проводит пальцами по моей шее. Я, вся дрожа, растерянно смотрю на него снизу вверх. Наклонившись, он дрожащим голосом шепчет мне в ухо:

– Прости меня…

Я и вздохнуть не успеваю, как он уже вжимает мне в плечо раскаленный перстень. В воздухе расползается запах горелого мяса, его лицо плывет перед глазами. Боль пронзает меня, мучительно отзываясь в каждом нервном окончании.

Я раскрываю рот, чтобы закричать, но мне слишком больно. Словно ошейник стягивает горло, лишая и голоса, и воздуха.

Ксавье отдергивает перстень и тут же снимает перчатку. От все еще пульсирующей жгучей боли я не могу сфокусировать на нем взгляд. В ушах стоит монотонный пронзительный звон, я стискиваю зубы до боли в висках, отказываясь кричать.

Хотя слезы сдержать не в силах.

Ксавье появляется в поле зрения, берет мое лицо в ладони, и черты его постепенно четче прорисовываются перед глазами. Я смаргиваю слезы и пытаюсь понять, не мерещится ли мне, что у него дрожат пальцы.

Он смотрит на меня сквозь маску. Его глаза – жидкое серебро, в котором клубится му́ка и что-то еще. Слишком глубокое и яростное, чтобы понять, что это такое.

– Votum meum tibi[3], – говорит Ксавье, не отрывая взгляда от моего лица.

Его голос окутывает меня, как поток прохладной воды, но под ним бурлит шторм, готовый затянуть в бездну.

Член совета откашливается и делает шаг вперед. Мне больше всего хочется закрыть глаза и хоть на миг забыть о реальности, но я этого не делаю. Пересиливая жгущую плечо боль, поднимаю взгляд на командующего.

Не обращая на меня внимания, он, щурясь сквозь прорези маски, смотрит на Ксавье:

– Ты должен дать клятву мне, новобранец.

Ксавье напрягается всем телом, крепче сжимает мое лицо, потом опускает руки. Медленно выпрямляется во весь рост и, высоко подняв голову, встречает взгляд командующего. Смотрит на него так, что я почти забываю про свой ожог.

Это не клятва – это обещание смерти.

Командующий не двигается. Раздраженно щурясь, наблюдает за Ксавье. Затем переводит взгляд на меня.

– Произнеси клятву еще раз, – говорит он со злобной усмешкой. – И на этот раз сделай все правильно, иначе придется начать ритуал сначала.

Кожу покалывает ужас вместе со все еще не отступившей болью. Он что, серьезно? Я смотрю на Ксавье, пытаясь понять, собирается ли он во второй раз ставить на мне клеймо. Я не выдержу этого, не отдав им то, чего они хотят. Внутри безудержно разрастается страх.

Каждая секунда тянется будто вечность. Наконец Ксавье непокорно вскидывает подбородок.

Я внутренне сдаюсь и сжимаю кулаки. Мне конец.

– Votum meum illi[4], – произносит он.

Командующий замирает. И, с минуту помолчав, отвечает:

– Votum tuum receptum est[5].

Я закусываю щеку изнутри, не понимая, что только что произошло. Ксавье успокоил его или, наоборот, разозлил еще больше? И что это теперь значит для меня?

Столько вопросов – и, черт возьми, ни единого ответа.

Глава 30. Делайла

Плечо глухо пульсирует навязчивой болью, мышцы дрожат оттого, что пришлось так долго лежать неподвижно. Не хочется привлекать к себе внимание, когда я в таком уязвимом положении. Кто знает, что еще за извраты они со мной проделают?

Член совета поворачивается к стоящим кругом рекрутам, поза его теперь чуть расслабленная, и от этого он выглядит немного менее угрожающе. Оглядев толпу, замечаю, что никто не аплодирует и не кричит, как было, когда клеймили Джун. Любопытно, почему так? Впрочем, тут незнакомец начинает говорить, и все мысли вылетают у меня из головы.

– На сегодняшнем состязании вы доказали, как стали преданы Ордену за последние три года. В ответ мы награждаем лучших из вас невестой. Превыше всего мы ценим умение, силу и верность. Именно эти качества каждого из вас мы проверим на грядущих Испытаниях. Трое сегодняшних победителей освобождаются от обета безбрачия. Каждый из них может быть со своей невестой, которую избрали для службы.

Развернувшись, член совета скрывается в темноте, и рекруты тут же начинают громко гомонить. Я делаю несколько глубоких вдохов, но это не помогает. Бен поднимается к алтарю в тот самый момент, когда Ксавье расстегивает первый наручник.

Видя, как он и Бен смотрят друг на друга, я теряю способность дышать. Мозг лихорадочно пытается осознать, что происходит, глаза перебегают с одного на другого. Лиц их под масками не разглядеть, но по глазам и так все понятно.

– Делайла, ты в порядке? – спрашивает Бен. Он берет мою руку и прижимает к своей груди, цепь, все еще прикованная к моему запястью, позвякивает. – Скажи что-нибудь.

– Если ты не уберешь руки от моей невесты, я убью тебя. – Мы с Беном оборачиваемся на Ксавье, а тот склоняет голову. – Я думал, ты хочешь, чтобы я что-то сказал.

Мой приемный брат срывает с себя маску и бросает ее на землю, открывая искаженное яростью лицо. Я чуть тяну его за руку, и он тут же оборачивается ко мне.

– Все нормально, Бен, – заверяю я.

– Нет, не нормально. Все это совершенно не нормально.

Ксавье подается вперед, его губы сжимаются в тонкую линию. Я хлопаю его по груди и вцепляюсь пальцами в ткань черной футболки. Он останавливается, опускает взгляд на мою руку, а потом берет ее в свою.

Я лежу между двумя мужчинами, каждый из которых готов убить другого. И вдруг весь ужас сегодняшней ночи обрушивается на меня разом. Я выдыхаю и сердито смотрю на них обоих.

– Мне сейчас на все насрать, я просто хочу выбраться отсюда к чертовой матери. Как только меня здесь не будет, можете выложить свои члены на алтарь и помериться, у кого больше, договорились?

Бен сглатывает, видно, как дергается на горле кадык.

– Ладно, Лайла. – Он целует мне тыльную сторону ладони, а Ксавье глухо рычит.

Затем Бен отпускает мою руку и отступает на шаг.

Ксавье срывает маску и сверлит Бена взглядом. Я сжимаю его пальцы, и