Жестокие тайны - Морган Бриджес

Ксавье быстро освобождает меня, Бен же наблюдает за ним, скрестив руки на груди. Наконец мне удается с усилием сесть. Я отказываюсь демонстрировать слабость, но физически, морально и эмоционально я вымотана. Все это дается мне слишком большой ценой.

Ксавье обходит алтарь, одной рукой подхватывает меня под колени, другой – за талию. Я не успеваю возразить, он уже поднимает меня на руки и прижимает к груди. Кожа вокруг ожога натягивается, и у меня вырывается тихий болезненный стон.

– Я тебя держу, – шепчет Ксавье мне на ухо. – Просто расслабься.

Он поворачивается к рекрутам, но Бен загораживает ему дорогу.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Все, что захочу, – отвечает Ксавье. – С одобрения Ордена, между прочим. У тебя был шанс ее выиграть – ты его упустил. Так что вали.

– Я не позволю тебе причинить ей вред.

– Уже поздно, Бен, – закатываю глаза я. – Мне уже причинили нехилый вред.

Приемный брат, морщась, смотрит на клеймо на моем плече.

– Я не хотел втягивать тебя в это, Лайла. Это моя вина.

Я вздыхаю, у меня нет сил его утешать, я вообще-то сама пострадала.

– Завтра поспорим, кто сильнее облажался, ладно? Не закатывай сцен. Ксавье уже пообещал, что… – При мысли о сексе с ним щеки вспыхивают. Надеюсь, в отблесках умирающего костра мое смущение не очень заметно. – Ну, ты понял, – сбивчиво заканчиваю я.

Бен переступает с ноги на ногу, я почти физически чувствую, как ему тревожно.

– Это правда, Икс?

– О, я точно собираюсь ее трахнуть, – отвечает тот. – Но не раньше, чем она сама будет умолять меня об этом.

Лицо пылает сильнее, чем клеймо на плече.

У меня дар речи отшибает от шока и возмущения. У Бена тоже.

А Ксавье продолжает, будто не замечая нашей реакции:

– Если тебе от этого станет легче, я обещаю не быть с ней жестким. По крайней мере, первые пару раз.

– Ублюдок, – бросает Бен.

– Да пошли вы оба, – тихо, но твердо и уверенно произношу я.

Они смотрят на меня, каждый по-своему. Ксавье откровенно веселится. Бен сжимает зубы так, что челюсть подрагивает.

– Либо поставь меня на землю, – говорю я, – либо иди уже.

– Слушаюсь, мэм, – ухмыляется Ксавье.

Делает шаг, и тут приемный брат тянется ко мне. Кладет ладонь на щеку, проводит по ней большим пальцем. Теперь уже Ксавье каменеет всем телом. Из его груди рвется низкий рык, и Бен быстро убирает руку от моего лица.

– Это еще не конец, Икс, – говорит он.

И уходит.

Я обмякаю в руках Ксавье, уронив голову ему на плечо. Мужчины – идиоты, и я ненавижу их почти всех.

Как назло, к нам подходит еще один рекрут. Стройный, явно уверенный в себе. Его черные как смоль длинные волосы колышутся при каждом шаге. Черты лица у него грубые, челюсть мощная, а пронзительные черные глаза прожигают так, что волосы на руках встают дыбом.

Неужели в этом Ордене все мужчины – психопаты и мудаки?

Я перевожу взгляд с него на его невесту. Он обнимает Джун за талию и прижимает к себе, она же опирается на него всем весом. Мы встречаемся взглядами, и, заметив, как она подавлена, я не могу удержаться от слез.

– Ты в порядке, Джун? – спрашиваю я.

– С ней все будет хорошо, – заверяет рекрут.

– Я не с тобой разговаривала, мудак, – огрызаюсь я и снова обращаюсь к подруге, против воли выдавая голосом тревогу: – Джун, милая?

– Все нормально, Делайла. – Она всхлипывает и вытирает глаза. – Я справлюсь.

Покосившись на ее плечо, я вижу клеймо – кожа вокруг опухла и покраснела. Меня пробирает дрожь. Я могу огрызаться сколько угодно, но от вида этой несмываемой метки на теле внутри поднимается страх.

Ксавье поудобнее перехватывает меня.

– Чего ты хочешь, Деклан?

Деклан? Тот самый, бывший Джун? Да чтоб меня…

Не могу решить, хорошо это или плохо. Мысленно ставлю галочку – надо будет позже спросить у Ксавье, если выдастся шанс. Хотя у меня и своих проблем хватает.

– Зачем ты нарывался? – спрашивает Деклан. – Сначала вообще не хотел говорить обет, потом произнес его неправильно. Ты что, специально пытаешься его взбесить?

Челюсти Ксавье каменеют, в его грозовых глазах вспыхивает что-то опасное. Он отвечает не сразу, словно подбирает слова. На миг сильнее прижимает меня к себе и только потом произносит:

– Если бы я сейчас не настоял на своем, он бы позже использовал ее, чтобы держать меня на привязи. Ты ведь знаешь это.

Деклан с минуту смотрит на меня, словно взвешивая ситуацию и ее возможные последствия. Потом его глаза чуть расширяются, и он коротко кивает:

– Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.

– К сожалению, – с шумом выдыхает Ксавье.

Глава 31. Делайла

Мой долбанутый рыцарь в черных доспехах несет меня в замок.

Я кладу голову ему на грудь и слышу, как ровно бьется его сердце, в то время как мое несется вскачь, отчего у меня болезненно ноет в груди. Мне вроде как и хочется его оттолкнуть, однако впервые в жизни мужчина убедил меня, что ему можно довериться. И это оказалось до странности приятно.

Да здравствует стокгольмский синдром!

Когда Ксавье останавливается у порога комнаты на третьем этаже, я настораживаюсь. Справа от двери – панель безопасности. Выполнена она довольно изящно и идеально вписывается в исторический интерьер замка.

Ксавье кладет ладонь на гладкую поверхность, и система сканирует ее по какому-то алгоритму, явно слишком сложному для простого студенческого братства. Как только система подтверждает его личность, замок тяжелой деревянной двери тихо щелкает, и мы попадаем внутрь.

Это просторная комната с высокими потолками и украшенными старинным декором стенами, только светильники тут современные. В центре стоит массивная кровать из цельного дерева, застеленная черно-алым бельем. Единственный источник света в темном помещении – электрическая свеча, из-за которой через всю роскошно обставленную комнату тянутся черные тени.

Ксавье опускает меня на кровать и пристально смотрит мне в глаза:

– Не шевелись.

– Ты уже поймал меня. Что, по-твоему, я еще могу сделать? – дергаю здоровым плечом я.

– Логично.

Он выходит в соседнее помещение, видимо, ванную. Слышу, как за дверью льется вода, потом Ксавье возвращается. Подходит ко мне. Перстень с гербом поблескивает в свете свечи, и я отвожу взгляд. Я не видела, когда он успел его подобрать, как по мне, лучше бы оставил там.

Ксавье наклоняется надо мной. Осторожно касается кожи вокруг клейма, и я настороженно вскидываю голову.