Ты разрушила нашу семью - Наталия Ладыгина

Перед заходом мне говорят, что можно, а чего нельзя. Думаю, за нами будут наблюдать. Может, там камера есть.

Ничего такого из их списка я делать не собираюсь, а ее, надеюсь, досмотрели на наличие опасных предметов.

Сказали, что у нас есть не больше часа, потому как у нее потом обед и процедуры. Десяти минут должно вполне хватить.

Вхожу в кабинет и вижу Юлию за белым столом, со сложенными на нем руками.

Она поднимает взгляд, но ни единый мускул не дергается на ее лице. Закрываю за собой дверь и осматриваюсь, после чего подхожу ближе, отодвигаю стул, присаживаюсь.

— Здравствуй, — тоже складываю руки на стол, заполняя маленькую комнату своим голосом.

Юля изменилась за эти месяцы. Похудела. Отросли темные корни волос. Но я бы не назвал ее вид болезненным. Не скажешь, что ее тут обкалывают. Хотя, Мила говорила, что она ведет себя хорошо и в том нужды нет. Она принимает препараты в таблетках. Юля общается с врачами и дает им понять, что ей незачем тут больше оставаться. Но она проведет здесь минимум год без возможности досрочно выйти. Срок могут продлить.

Все могло бы быть и хуже. Гораздо хуже. Но приняли такое решение. Я никак в этом не участвовал.

Юли молчит, продолжая смотреть на меня словно сквозь.

— Юль… — сцепляю кисти рук в замок. — Ты звала меня. Я пришел. Если ты не хочешь говорить, то я уйду.

— Я не говорила, что хочу говорить с тобой. Я сказала, что хочу, чтобы ты пришел.

Да… Так и было. Не откажешь ей в правоте.

— Будем просто сидеть и молчать?

— Почему бы и нет?

— Мне думалось, что тебе есть, что сказать, — немного прищуриваюсь.

— Это долго.

— Время есть. Говори.

— Даша знает, что ты здесь?

Тяжело вздыхаю. Юля не меняется. Однако она спрашивает спокойно, без вызова во взгляде.

— Да.

— Хорошо… — опускает глаза. — Было бы нехорошо, если бы ты снова затаскивал себя в паутину лжи из-за меня.

— Такого больше не будет. Я извлек урок. И давай… лучше о тебе поговорим. Как ты здесь? Мила сказала…

— У меня все хорошо. Я здорова.

— Мила сказала… — хочу продолжить, но Юля снова перебивает:

— Я сказала, что здорова, Игнат. А это значит, что мне здесь не место.

Вот, значит, зачем она так рьяно хотела меня увидеть особенно в последнее время.

Я сам не знаю, чего ждал от этой встречи. Просто решил сходить, тем более Даша меня поддержала в этом.

— Чуть больше чем через полгода это будет решаться.

— Я не могу тут оставаться, — медленно отрицательно качает головой.

— Ты могла бы быть сейчас тюрьме, — говорю спокойным тоном. — Было бы лучше? Ты ведь преступление совершила, Юля. Или тебе кажется, что нет? — чуть склоняю голову в бок.

Юля слегка кривит свое бледное лицо, поджимая губы. Ее руки неспокойны на столе.

— Я сожалею… — выдыхает. — Правда сожалею, хоть ты и ни за что в это не поверишь. Я просто хочу вернуть себе свою жизнь.

— Понимаю, — киваю.

— Да ни черта ты не понимаешь… Пока я здесь тебе хорошо и спокойно. Не удивлюсь, если ты сделаешь все ради того, чтобы меня тут задержали на подольше.

— Ты переоцениваешь мои возможности.

— Да брось, Игнат… Если тебе очень надо — ты сделаешь.

— Давай ты успокоишься.

— А я спокойна.

— Нет, ты начинаешь выходить из себя.

— Да я на колесах. Не способна ни на что кроме как буровить тебя взглядом. Я здесь как живой труп.

— На зомби ты не похожа.

— Тебя еще тянет шутить?

— Ты в хороших условиях, осталось не так много времени до твоего выхода.

— Возможного выхода.

— Только от тебя зависит, как оно все пойдет дальше.

У нее есть все шансы начать жить заново. Этот Андрей ведь тоже к ней сюда ходит, не оставляет. У них могло бы получиться, если бы она только захотела.

— Я хочу жить со своими детьми. Я не хочу, чтобы они жили с вами…

— Они вернутся, если захотят.

— Захотят они, конечно… — горько усмехается Юля. — Даша стала им отличной мачехой.

Видимо, Мила рассказывает о том, что у нас дома.

— Оно им тебя не заменит. Она и не претендует на роль матери. Тем более, Мила и Денис уже взрослые.

— То есть ты не будешь препятствовать их возвращению, когда я выйду?

— Если будет заключение, что ты здорова, то да, не буду.

— Будешь, наверное, даже рад, если они вернутся ко мне, да?

Юля в своем репертуаре. Да я-то не против. Пусть остается собой. Мне было бы тревожнее, если бы она сейчас изображала из себя другого человека. Лишь бы она не опасна была.

— Честно? Лишь бы им было хорошо.

— Как уклончиво… Неужели они не мешают твоему счастью с Дашей и вашими малышами?

Крепче сцепляю кисти в замок и опускаю взгляд.

— Я так понял, ты позвала меня, чтобы я помог тебе пораньше выйти отсюда. Мой ответ: нет, — говорю твердо, подняв на нее взгляд. — Однако я не собираюсь никак тебя тут пытаться задержать.

— Обещаешь?

— Да. А еще я обещаю, что если ты хотя бы попытаешься что-то сделать…

— Что попытаюсь?

— Не перебивай меня, — буровлю ее строгим взглядом. — Хоть что-то, поняла?.. Или даже если мне покажется…

— Не полезу я к твоей Даше. Сделаю это — меня закроют надолго.

— Даже не надейся. Тебя посадят. А вот это… — тыкаю пальцем в стол. — Это курорт.

Юля прикусывает губу. Нечем ей парировать.

— Да не надо мне это, — наконец, выпаливает. — Сказала же, я хочу начать новую жизнь.

— Ее еще заслужить нужно.

— А я заслужу. Я выйду, и мы с детьми уедем из этого города. Далеко. Мы тут жить и смотреть на вас не будем, — резко подрывается со стула. — Уведите меня!

ЭПИЛОГ

Даша

— Мила, принеси, пожалуйста, салат из холодильника, — прошу девушку, продолжая сервировать стол.

Игнат вот-вот должен вернуться. Он звонил двадцать минут назад, когда вышел из клиники. Должен скоро появиться.

Мила приносит овощной салат, который она сделала сама и остается в столовой.

— Я тут сама, иди пока к себе в комнату. Я вас с Денисом позову.

Мы не так часто вместе собираемся в столовой, но в последнее время все чаще.

Я привыкла к детям Игната. Они для меня не обуза. Наоборот, я даже к ним привязалась. Мы все большая, вполне нормальная семья.

— Да, я сейчас поднимусь, еще к Лиле с Костей загляну.

— О, будет очень хорошо. Они спят,