Пара для волка - Ольга Сергеевна Шерстобитова

Если бы это было так просто! У меня словно плотину прорвало. И все то, что копилось последние дни – все страхи, тревоги, сомнения выплеснулись наружу. Я, кажется, так устала все время быть сильной.

– Великая Белая Волчица, чем я перед тобой так провинился! – пробормотал Влад и снова принялся гладить меня, на этот раз по голове. – Ну что ты, Фиона, в самом деле-то? Сейчас нос вон распухнет, глаза будут страшные, как у кикиморы…

– Что? Это ты меня кикиморой обозвал? – вспыхнула я, продолжая хлюпать носом.

– Если это поможет тебе прийти в себя…

Я стукнула его в плечо.

– Чурбан бесчувственный! Я тут едва жива от страха, у людей бы за такое и на костер попала, а ты…

– Загрызу… – прорычал он.

– Кого?

Я настолько опешила от такого заявления, что даже перестала рыдать. Уже знала, что слова у Влада не расходятся с делом.

– Всех, кто посмеет тебя обидеть! – серьезно пообещал он.

– Ты с ума сошел?

Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто. Никто и никогда не говорил мне подобных слов, не обещал защитить и не смотрел так серьезно, будто я – самое ценное, что у него есть. Почудится же такое…

– Совсем ты не умеешь девушек утешать, вожак, – раздался голос Василины, заглянувшей в шатер и протянувшей мне кружку с травяным отваром. – Успокаивающий.

– Спасибо, – выдохнула я, пряча глаза.

– К такому меня жизнь точно не готовила, – вздохнул Влад и забрал из моих трясущихся рук кружку, сам поднося ее к моим губам. – Пей, давай маленькими глотками, а то еще обожжешься.

Я чуть не поперхнулась от этих слов, а Василина сверкнула глазами так, словно ее что-то развеселило. Влад вскоре вернул ей пустую кружку, и она, не прощаясь, вышла из шатра.

Влад вдруг нахмурился.

– Что-то в стае подозрительно тихо, – неожиданно заметил он.

– Наверное, ты как рыкнул, все хвосты и поджали, – фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается тепло и усталость.

– Пришла в себя, смотрю, раз ехидничать начала. И порой, смотрю, забываешь, кто я?

– Забудешь тут… – пробурчала я, чувствуя, как меня внезапно сильно потянуло в сон.

Кажется, Василина, положила убойное количество успокаивающих трав.

Пообещав себе лишь на минуточку закрыть глаза, а после уйти в свой шатер, я прижалась к такому надежному плечу Влада, согреваясь его теплом, и моментально заснула.

Влад Белый

Фиона заснула прямо в моих руках, обессиленная от слез и переживаний, а я так и сидел, оглушенный ее недавними эмоциями. Они вывернули меня чуть ли не наизнанку, ударили своей силой, смели и погребли под собой. В тот момент, когда Фионе стало плохо, я готов был сделать все, абсолютно все – луну с неба достать, всех обидчиков загрызть, мир перевернуть, лишь бы забрать ее боль и страх, лишь бы снова видеть, как она улыбается, сверкая искрами смеха во взгляде.

Эти ощущения лишали разума, воли, заставляли волка внутри скулить от бессилия… И все это происходило со мной, вожаком стаи, который принимал сложнейшие решения и никогда не сдавался.

Великая Белая Волчица! Да как тут вообще можно справиться, когда каждый всхлип Фионы отдавался во мне такой мукой, будто по живому резали?

Невозможно. Как и эта девушка, на которую я не в силах не смотреть, не прислушиваться сейчас к ее дыханию, тоже невозможная.

А ведь я думал о ней иначе: неответственная, увлекающаяся, привыкшая полагаться только на себя, ищущая одну выгоду.

Но сегодня я увидел другое. Как она трясущимися руками вытягивала нити магии, возвращая волчат на землю. Как винила себя за то, что даже не было ее прямой виной. Как позвала меня, забыв обо всех наших разногласиях, на помощь.

Да, она постоянно ворчит, спорит, ехидничает и строит коварные планы мести за каждую мою выходку, даже не особо это скрывая. Но при этом Фиона очень сильная душой, добрая, смелая и абсолютно беззащитная. Лежит же в моих руках, доверчиво прижимается и даже не догадывается, что меня разрывает на части. Вот как так можно? И ладно со мной… Я никогда не причиню ей вреда, но как подумаю, что с ней может произойти, если она вернется к людям… кровь закипает, когти и клыки рвутся наружу, чтобы защищать, оберегать и не отпускать. Ведь там, где не будет меня, ее даже так бесящие меня черты характера, не спасут. У людей иные законы, там порой бьют в разы сильнее и больнее, чем в схватках с оборотнями.

Я опять испытываю страх за нее, за эту ведьму, лишившую меня всяческого покоя. Интересно, это когда-нибудь закончится? Смогу ли я вдохнуть свободно, как прежде? Сейчас каждый мой вдох наполнен ее запахом – сладким, с нотками трав, таким желанным. И если снаружи я могу хоть как-то его избежать, то здесь, в тесном шатре он везде. Оседает в моем горле, проникает в кровь, я чувствую его даже под кожей… Иногда мне действительно кажется, что он уже часть меня.

Я схожу с ума. Однозначно. Не могу же я, действительно, влюбиться в Фиону. Мы же постоянно ругаемся, я спокойные минуты по пальцам могу пересчитать. Она меня бесит. Я ее бешу. Мы не пара. Мы просто… временные союзники. Ничего больше. А все остальное… это реакция моего зверя на пару, не больше, не меньше.

Но почему же тогда я до сих пор смотрю на эту сопящую в мое плечо, взлохмаченную ведьму и ощущаю, что окончательно пропал?

Глава двадцатая

Фиона Астахова

Когда я проснулась, то обнаружила, что лежу, уткнувшись в плечо Влада, а мои руки почему-то обнимают его так, будто это самый родной мужчина на свете. Я замерла, тихонько фыркнула. Придумается же такое. Это самый наглый на свете, постоянно раздражающий меня волк, о чем стоит помнить. Только почему-то даже такой он, не оставил меня в беде. Если я еще могу объяснить, что он бросился по первому моему зову помогать, когда волчата стащили зелье и опробовали его на себе, вожак же, несет за них ответственность, то как быть с тем поцелуем? И с тем, что вчера Влад так и не выпустил меня из рук, утешая, пусть и совсем не умеючи? Неужели он делал все это тоже только потому, что мы заключили сделку?

Я вздохнула, в смятении посмотрела на спящего мужчину, словно могла так найти ответ на мучащие меня вопросы. Расслабленный, с растрепанными волосами, завораживающий этой сдержанной мужской красотой… Если не знать, как жадно и беспощадно он