Твой яд - Диана Валеса

ненавижу его так сильно, что внутри всё выворачивается. Пальцы сжимают край больничной простыни до белых костяшек. Метка чешется, горит и напоминая о себе. Но я не прикасаюсь к ней. Не хочу чувствовать под пальцами этот рисунок, который связал меня с чудовищем навсегда. Утром меня заберёт мама. Мы поедем в квартиру. Я соберу вещи и уеду к папе на выходные. А может, и дольше. Надеюсь, намного дольше. Всё будет хорошо..

Метка продолжает пульсировать, и где-то глубоко внутри, там, куда я боюсь заглядывать, рождается тихий голос. И он шепчет, что это не конец, что это только начало.

Глава 32

Просыпаюсь от того, что кто-то осторожно трогает моё плечо. Открываю глаза и вижу маму. Она сидит на краю кровати, улыбается, но в глазах всё ещё та самая тревога, что не отпускает её со вчерашнего дня. Или, может, с того самого момента, как она увидела меня в крови на руках этого чудовища. — Доброе утро, милая, — голос у неё мягкий, но я слышу, как она старается говорить бодро. — Как спалось? Пожимаю плечами. Врать не хочется, ведь спала я отвратительно. Всю ночь металась, просыпалась от каждого шороха. А под утро, когда, наконец, провалилась в тяжёлую дремоту, мне приснился он. Стоял в дверях, смотрел своими жёлтыми глазами, и я не могла ни закричать, ни пошевелиться. Боже. — Нормально, — отвечаю я.

Мама не верит, я это вижу. Но ничего не говорит, только гладит меня по волосам. Я всё уладила с выпиской. Врач сказал, что лекарства нужно принимать регулярно, они помогут организму справиться с… она замолкает, подбирая

слова, — с этим состоянием. Облегчат симптомы.

Киваю. Мне уже всё равно, честно говоря. Лишь бы поскорее убраться отсюда. Через час мы уже выходим из клиники. Воздух холодный, пробирает до костей. Осень в этом году ранняя. Я делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких запах больницы и... его запах, который, кажется, въелся в мою кожу навсегда.

Мама ведёт меня к машине, открывает дверцу. Сажусь на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь и смотрю в окно. Город проносится мимо, и каждый знакомый уголок отзывается где-то внутри тупой болью. Мам, — начинаю я, когда мы останавливаемся на светофоре. — Я вчера звонила папе.

Она поворачивает голову, смотрит на меня внимательно.

И что он сказал?

Сказал, что будет рад меня видеть. Я хочу поехать к нему на выходные. Сегодня, добавляю быстро, боясь, что она начнёт возражать. — У меня всё равно больничный до конца недели, занятия пропущены. А там... мне нужно побыть в другом месте.

Мама молчит несколько секунд. Светофор переключается на зелёный, она трогается с места. — Хорошо, — наконец говорит она, и я слышу в её голосе облегчение. Будто она сама боялась предложить это, но теперь рада, что я решилась.

Поезжай.

Отдохни. Папа по тебе скучает, я знаю.

— Ты не против?

Карина, я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Если тебе нужно уехать, чтобы прийти в себя... - она вздыхает. — Тем более там твой отец. Я буду ждать тебя. Звони каждый день, хорошо? Киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, мам.

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь.

— Ничего, дочка. Всё будет хорошо.

Мама приезжаем домой. Поднимаемся на лифте. Мама открывает дверь, и я вхожу внутрь. Квартира встречает меня тишиной и порядком, на кухонном столе стоят свежие цветы в прозрачной вазе. Красные розы мои любимые. Я замираю на пороге.

Мама... ты всё убрала?

Да, — она заходит следом, снимает пальто. — Вчера, пока ты была в больнице, я приехала и навела порядок. Твои вещи разложила по шкафам, бельё постирала.

И… — она кивает в сторону стола,

— Давид прислал цветы и записку.

Подхожу к столу. Рядом с розами лежит маленький конверт. Открываю дрожащими пальцами, достаю листок. Почерк у Давида аккуратный и каллиграфический.

«Карина, приношу свои глубочайшие извинения за поведение моего племянника. Обещаю, что разберусь с этой ситуацией. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Давид». Сжимаю листок в руке. Я понимаю, что Давид не виноват.

Передашь ему спасибо? — говорю я маме, откладывая письмо в сторону. — И скажи, что я не виню его. — Хорошо, — мама обнимает меня за плечи. — Ты голодна? Я приготовила суп, котлеты. В холодильнике всё есть. Голода нет. Вообще ничего не хочется. Но я киваю, потому что не хочу расстраивать маму. Она так старается. Спасибо, мам. Я потом поем, ладно? Мне нужно собрать вещи. — Конечно. Я помогу.

Мы идём в мою комнату. Здесь тоже идеальный порядок. Я открываю шкаф, достаю небольшую дорожную сумку. Начинаю складывать самое необходимое. Мама помогает, молча передавая вещи, не задавая лишних вопросов. Возьми тёплую кофту, у папы на даче сейчас прохладно по вечерам, — советует оНа

Киваю, добавляю в сумку серый вязаный свитер. Тот самый, который связала бабушка несколько лет назад. Он большой, уютный и пахнет домом.

Сумка почти готова, когда в дверь звонят. Замираю на месте. Сердце пропускает удар, а затем пускается в бешеный галоп. Неужели он... Не может быть. Он не посмеет.

Мама хмурится.

— Кого это принесло? Я никого не жду.

Она идёт к двери, но я останавливаю её, хватая за руку.

— Мам, дай я.

Она смотрит на меня с недоумением, но кивает. Я подхожу к двери, осторожно выглядываю в глазок. Вздох облегчения вырывается сам собой. Не он... Молодой парень в форме курьерской службы, в руках у него огромный букет белых лилий и коробка конфет.

Открываю дверь.

Карина? — спрашивает курьер, сверяясь с планшетом.

— Да.

Вам доставка. Распишитесь, пожалуйста.

Расписываюсь дрожащей рукой, забираю цветы и конфеты. Закрываю дверь, прижимаю букет к груди, а затем опускаю их, ищу записку. Но ничего нет.

Но я знаю, от кого эти цветы. Потому что только один человек в моей жизни способен на такую наглость. Только один мерзавец не побоится прислать их после всего, что произошло. Мама подходит ближе, смотрит на букет.

От кого это? — спрашивает осторожно.

Не знаю, — вру я. — Записки нет. Наверное, кто-то ошибся адресом. Но по её глазам вижу, что она не верит. Тоже догадывается.

Может, выбросить? — предлагаю я, хотя понимаю, что не сделаю этого. Почему-то не могу, руки не поднимаются. Сто с этими лилиями, и внутри всё разрывается на части. Ненавижу его, но эти цветы... они красивые. Нежные.

Совсем не вяжутся с его образом.

Оставь в прихожей, советует мама. — Разберёшься потом.

Киваю, ставлю их в вазу рядом с розами на кухне. Затем застёгиваю