Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

и жгучий интерес. ​Кассиан Блэквуд задержался лишь на секунду. Он чуть заметно кивнул мне — жест, который заметила бы только я, — и, развернув полы черной мантии, направился в сторону административного крыла. Декан Грэм засеменил следом, на ходу вытирая лоб платком. ​Как только ректор скрылся из виду, Тильда схватила меня за локоть с такой силой, что у меня хрустнули суставы. ​— Ты рехнулась! — зашипела она, утаскивая меня в ближайшую пустую нишу за доспехами рыцаря Пятой Эпохи. — Эли, Турнир — это мясорубка! Там разрешены боевые проклятия средней тяжести! А ты — одна против шестнадцати лучших выпускников со всех факультетов! ​«Девочка права,» — материализовался из забрала рыцарского шлема дедушка Барнаби, недовольно покачивая котелком. — «Хотя в мое время мы решали такие проблемы изящнее. Достаточно было открыть крошечный портал в жерло действующего вулкана прямо под ногами противника. И никаких турниров. Испепелил, поклонился публике и пошел пить чай». ​— Дедушка, сейчас за вулканы отчисляют и казнят, — устало потерла переносицу я. — И у меня не было выбора. Инквизитор Малакор специально протащил эту идею через Синод. Если я провалюсь или откажусь, они докажут, что ректор не контролирует свой «эксперимент», и меня заберут в подземелья. Блэквуд сделал единственное, что мог — превратил мою казнь в публичное шоу, где у меня есть шанс отбиться. ​Тильда застонала, сползая по каменной стене. — Отбиться? Эли, ты умеешь открывать Разломы и переносить чугунные бюсты. Ты не знаешь ни одного щита! ​— Значит, — я упрямо вздернула подбородок, — придется научиться. У меня есть ровно неделя. И, судя по всему, спать я в эту неделю не буду вообще. ​Этой ночью я спускалась не в ректорскую башню, а в подземелья боевого факультета, куда мне прислал короткую, лаконичную записку фамильяр Блэквуда — призрачный ворон. ​«Тренировочный зал №3. В полночь. Оденься в то, что не жалко сжечь». ​Записка вселяла оптимизм и веру в светлое будущее. ​Тренировочный зал №3 представлял собой огромную пещеру, стены которой были испещрены защитными рунами, поглощающими магический урон. В центре зала, скрестив руки на груди, стоял Кассиан. ​На нем была плотная, облегающая боевая куртка из черной драконьей кожи, которая совершенно неприлично подчеркивала ширину его плеч и развитую мускулатуру. Я невольно сглотнула, заставив себя смотреть исключительно на его лицо. ​— Вы опоздали на две минуты, Вейн, — произнес он вместо приветствия. Его голос эхом отразился от каменных сводов. — А на Турнире две минуты — это разница между тем, чтобы уйти на своих ногах, и тем, чтобы вас унесли в мешке. ​— Я заблудилась, — честно призналась я, скидывая мантию и оставаясь в простой льняной рубашке и брюках. — Здесь темно и пахнет сыростью. Так что мы будем делать? Изучать теорию боевых щитов? ​Кассиан усмехнулся. В этой полуулыбке было столько темного, хищного предвкушения, что у меня по спине пробежали мурашки. ​— Щиты — это для тех, кто боится получить удар. Ты — Хранительница Порогов. Твой щит — это отсутствие тебя в точке удара. ​Он плавно, по-кошачьи шагнул ко мне. В его правой руке с тихим шипением сформировался хлыст из концентрированного темного пламени. ​— Сегодня, Элайза, мы будем учиться прыгать. Я буду атаковать. А ты будешь сворачивать пространство, чтобы уйти из-под удара. ​— А если я не успею? — пискнула я, глядя на пугающий огненный хлыст. ​— Значит, будет больно, — философски отозвался ректор. — Начали! ​Он даже не дал мне времени на подготовку. Хлыст из темного пламени со свистом рассек воздух, метя мне прямо по ногам. ​Мои инстинкты взвыли. Я резко потянулась к ледяной Пустоте внутри себя, представила точку в пяти метрах правее и дернула за пространственную нить. ​Хлопок! ​Я материализовалась в стороне, но равновесие удержать не смогла и кубарем покатилась по каменному полу, обдирая локти. Огненный хлыст с грохотом ударил по тому месту, где я стояла долю секунды назад, оставив на камне дымящуюся борозду. ​— Слишком медленно! Инерция не погашена! — рявкнул Блэквуд, разворачиваясь ко мне. — Еще раз! Сложи мир, Вейн! Не прыгай телом, прыгай намерением! ​Следующие два часа превратились в персональный филиал Бездны. Кассиан гонял меня по всему залу, не давая ни секунды передышки. Он бросал в меня сгустки тьмы, сек пламенем, швырял воздушные лезвия. Я перемещалась, кувыркалась, падала, ругалась на древнеимперском (спасибо словарному запасу дедушки) и снова перемещалась. ​Моя льняная рубашка промокла от пота и обзавелась парой подпалин. Легкие горели огнем. ​— Я... больше... не могу... — прохрипела я, оседая на колени после очередного пространственного скачка. Магия Пустоты внутри истощилась до дна, оставив лишь звенящую усталость. ​Блэквуд опустил руку. Огненный хлыст растворился в воздухе. Он медленно подошел ко мне, остановился рядом и вдруг опустился на одно колено, оказавшись со мной на одном уровне. ​Его дыхание тоже было слегка сбитым, а на лбу блестели капли пота. Он стянул перчатку с правой руки и осторожно, едва касаясь, провел костяшками пальцев по моей измазанной в саже щеке. ​— Можешь, — тихо, непререкаемо сказал он. — Ты даже не представляешь, на что способна твоя кровь, Элайза. ​Я подняла на него глаза. Нас разделяли жалкие дюймы. Вся суровость тренировки растворилась в тяжелом, густом напряжении, которое всегда возникало между нами, стоило нам остаться наедине. ​— Вы специально разозлили Кросса сегодня, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Выдали мне эту... мотивацию с отчислением. ​— Кросс — предсказуемый идиот, — Блэквуд чуть наклонился вперед, его голос стал бархатным, гипнотизирующим. — Он поведет команду боевиков. И он будет ослеплен яростью и желанием отомстить за свое уязвленное самолюбие. Злость делает магов неосторожными. Ты должна быть холодной, как твоя Пустота. ​Его рука скользнула с моей щеки на шею, большой палец мягко лег на пульсирующую венку. ​— Я не позволю Инквизиции забрать тебя. И я не позволю кучке зарвавшихся юнцов причинить тебе вред на арене. Но победить ты должна сама. ​— Я боюсь не их, Кассиан, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык. ​Он замер. Его глаза потемнели, превратившись в два омута, затягивающих сильнее любого пространственного разлома. ​— А кого? Меня? — его шепот обжег мои губы. ​— Того, что я чувствую, когда вы... когда ты так на меня смотришь, — призналась я, капитулируя перед собственной честностью. ​Кассиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его выдержка, хваленая