Наследник - Яна Голд

и тихо плакала. Соленые капли стекали по щекам Стефы, но она даже не пыталась их вытирать. Сейчас все ее мысли были заняты другим вопросом. Есть ли у нее хоть один шанс вернуться домой, не потеряв себя?

Собрав волю в кулак, Стефа поползла вдоль стены, ощупывая руками пространство вокруг себя. Встать в полный рост девушка не решалась – страх темноты никуда не ушел, просто чуть притупился перед другим не менее сильным кошмаром, который происходил с ней наяву.

Холодный бетон царапал колени, но она упрямо двигалась вперед в надежде найти хоть что-то – окно, еще одну дверь, вентиляционный люк, а может быть даже лестницу. Кто знал, какие секреты таил в себе темный арабский подвал?

Но ничего.

Только голые стены и коврик в одном из углов в качестве жалкой подачки.

Чувство брезгливости было слишком сильным. От ковра дурно пахло и проще было лечь на голом бетоне, но тогда к проблемам Стефы прибавится еще одна – воспаление легких, ведь контраст температур между днем и ночью здесь ощущался слишком сильно.

Переборов себя, Стефа свернулась калачиком на краю ковра и подложила руку под голову. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Попытка сбежать из одной реальности в другую была бесперспективной, но все-таки любой, даже самый страшный сон, не будет таким жутким, как то, что происходило наяву.

Довольно долго девушка просто лежала. Морфей со своими объятиями к ней не спешил, а в голову то и дело лезли мрачные мысли, вынуждая обдумывать вопрос: «Как ей выжить?».

Неужели придется распрощаться со своей гордостью и стать подстилкой для извращенцев?

Но все-таки защитная реакция организма сработала, и Стефания уснула.

Проснулась она от того, как лязгнула металлическая дверь. На секунду подвал заполнился светом, и девушка увидела, как в прямоугольную створку внизу двери просунули поднос.

Стефа среагировала моментально. Она подлетела к двери и ухватила руку девушки, которая принесла поднос.

– Пожалуйста, помогите! Выпустите меня! Меня удерживают здесь насильно.

Но незнакомка лишь вырвала свою ладонь из рук Стефы и поспешила опустить створку.

Девушка снова осталась в темноте.

Наощупь она нашла поднос. На нем лежала лепешка и небольшая бутылка.

Сложно сказать, сколько проспала Стефа, но чувство голода уже давало о себе знать. Скромный ужин улетел за считанные минуты, а вот время до следующего визита незнакомки, которая приносила еду, тянулось мучительно долго.

На второй день Стефания уже не пыталась схватить за руку незнакомку. Она молча приняла поднос все с той же сырной лепешкой и осталась одна. В темноте. В другой стране. Запертая и беспомощная.

Счет времени был утерян и единственное, по чему Стефа могла хоть как-то ориентироваться, это визиты незнакомки. На третий день Стефе принесли еду, фонарь и таз, чтобы она могла справлять нужду. Однако радости это не приносило. Лишь усиливало чувство собственной никчемности.

И только четвертый день принес девушке хоть какую-то надежду на связь с внешним миром. На подносе помимо еды лежала записка.

«Я знаю, что с тобой происходит. Не ты одна прошла через это. Хочешь спастись, будь покорной. Старайся угодить. Твой единственный шанс вернуться к нормальной жизни – заполучить внимание Амира. Он здесь не частый гость, поэтому не разбрасывайся такой возможностью раз уж он успел тебя заметить».

Я печатала, правила, перечитывала, снова печатала. К главам заточения Стефании я не рискнула вернуться, когда лежала в больнице, но сейчас для них оказалось самое подходящее время. История моей героини странным образом резонировала с моим внутренним состоянием – мы обе готовились столкнуться с самым худшим, не переставая верить, что в конце пути появится свет, как бы темно и страшно не было в данный момент.

Иногда я отвлекалась, прислушиваясь к звукам в доме – не хлопнула ли входная дверь? Не раздались ли знакомые шаги на лестнице? Но дом по-прежнему хранил гробовое молчание.

Когда я в очередной раз оторвала уставшие глаза от текста, часы в углу монитора показывали 23:35. Июльская ночь вступила в свои права. За окном давно стемнело, в саду зажглись фонари, а над морем стояло зарево от ярких прожекторов – судя по всему, работы продолжались.

Тревога, которую мне удавалось какое-то время держать в узде, снова вырвалась на свободу. Я больше не могла просто сидеть и ждать.