Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

– И ждали, когда Рома нахапается?

Вероника чуть поддаётся вперёд.

– Ваша беременность в планы не входила. Это всё осложнило. И, вроде как, родило чувство вины у Романа. Он всё не мог вас никак оставить. Вы же ребёнка потеряли и эти ужасные последствия. Как женщина я могу вас понять.

В голосе её нет ни понимания, ни жалости. Упаси меня бог от таких сочувствующих.

– Лучше бы оставил, – бормочу под нос.

– Вот я ему то же самое говорила. Мучается сам и вас мучает.

Посылаю Веронике короткую улыбку, а затем предлагаю проехаться до моего адвоката.

– Я не знаю, готова ли сегодня что-то подписывать, – бросает она.

– Сегодня и не обязательно. Обговорим юридические тонкости и детали. Насчёт дарственной, расписки и показаний. Я подаю на Романа в суд и, возможно, ваши показания там понадобятся.

– Нет… категорически нет, никаких судов, – отказывается она. – Могу поделиться информацией, как хотите её используйте, но свидетельствовать против отца своего ребёнка не стану.

– А не надо свидетельствовать. Я вас поняла.

Всё же вытаскиваю её из кафе, чтобы поехать к юристам. Владимир Георгиевич обработает её так, как будет выгодно нам.

Главное сейчас просочиться в офисное здание и не столкнуться с Матвеем. После прекрасного завтрака мне на секунду показалось, что между нами может что-то получиться.

Но девица на его столе привела в чувства. Быстро и эффективно.

Нет… Спасибо…. Нет…

Это же Матвей. Он не заводит отношения. Но даже если в его установках что-то поломается, и он решится их завести. Со мной… Нет никакой гарантии, что лет через десять, когда мы будем праздновать его юбилей, какая-нибудь девушка не вскочит на ноги и прилюдно не заявит, что ждёт от него ребёнка. Второго подобного позора я не вынесу.

Да, с финансовой точки зрения от Матвея можно не ожидать подвоха. Он не альфонс, не аферист. А в остальном… в остальном как я могу ему доверять?

***

– Думаю, можно готовить документы для иска, – заявляет юрист.

– Владимир Георгиевич, так быстро?

– А чего тянуть? Или передумали?

– Кто? Я? Нет… нет, не передумала.

С улыбкой кивает.

– Вот и отлично, не будем давать Роману собраться с мыслями. Вам надо подать на развод. Составляю заявление, согласуете, подпишите, а мы всё сделаем.

Естественно, я выдала генеральную доверенность на представительство меня в суде и других инстанциях. Самой мне туда ездить не обязательно. Владимир Георгиевич сказал, что лишний стресс ни к чему.

А уж если захочется выцарапать глаза Роме, это я и вне здания суда могу сделать.

Роман каждый день мне долбит на телефон, закидывает сообщениями и предложениями встретиться, но я коротко отвечаю, что все разговоры через моего юриста. Поздно, раньше надо было думать. Теперь, когда узнала о его афере, ещё противнее. Оказывается, и любви он ко мне никогда не испытывал, лишь меркантильный интерес. Даже не за себя обидно, за папу, который так доверился мошеннику. Про маму и себя молчу. Почему-то всегда тяжелее переживаешь неудачи родных, а со своими как-нибудь справишься.

Спускаюсь на лифте на первый этаж, оглядываюсь по сторонам. Если прошлые визиты к юристу мне везло, то сейчас, увы, натыкаюсь прямо на Матвея.

Он стоит у вертушки проходной и с милой улыбочкой, от которой замирает сердце, берёт под локоть, чтобы отвести в сторонку.

– Избегаешь меня? – заходит с козырей.

– Да, – честно отвечаю.

Матвей хмурится. На его красивом лице вижу усталость, кажется, в начале нашего знакомства он выглядел более холёно. Видимо, у него тоже какие-то трудности, отражение которых заметно.

– Матвей Осипович, – мужчина, идущий к лифту, окликает его.

Матвей вскидывает вверх руку.

– Марк Леонидович, подождите у меня, пожалуйста. Я скоро поднимусь.

Мужчина кивает.

На Матвее безукоризненный деловой костюм и тёмно-синий галстук в мелкую точку. Волосы зачёсаны на косой пробор. Серьёзно, выглядит он сейчас как выпускник частного английского пансиона для детей элиты. Неужели это я с ним завтракала в обычной столовке совсем недавно?

– Ты можешь взять трубку, когда звоню? – снова обращается ко мне.

– Зачем?

Матвей усмехается, но снова как-то устало.

– Руза, продолжаешь сопротивляться?

– А ты не дави.

– Сила действия равна силе противодействия, – заявляет, покачивая головой.

– Матвей, – кладу ладонь ему на плечо, мягко сжимаю, как бы прося больше ничего не добавлять. – Не надо. Ничего не выйдет. Тебя, вон, полуголые девицы на рабочих столах ждут.

– Это была случайность, я не…

– Не важно, – перебиваю и чуть тише: – не важно.

Печальная улыбка касается моих губ. Я уже всё решила. Не хочу страдать. А с Матвеем именно это меня и ждёт. Не влюбиться не получится, если… О Господи… уже не получилось.

Мысль эта прогоняет улыбку, и я сжимаю губы, чтобы твёрдо заявить:

– Спасибо за помощь, за то, что ты такой милый, что помогаешь. Я, правда, очень благодарна. Очень! – подчёркиваю. – Но мы разные. Буду рада быть тебе другом.

А в голове, конечно, крутится, что в нашем случае дружить тоже опасно. В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю. Рано или поздно она заканчивается постелью.

– Рузанна, я не хочу дружить, – он снимает мою ладонь со своего плеча и легонько сжимает. – Я хочу другого.

– А я нет.

– Врёшь.

Вру, конечно, но знать ему об этом не обязательно.

– Мне пора, – разрываю контакт.

– Руза?

– Пока, – разворачиваюсь и убегаю, пока он ещё чего-то не сказанул.

Вечером приходит мысль, что не плохо бы устроить себе каникулы. Юристы сделают своё дело и без меня, а я улечу подальше от серого настроения и настойчивых мужчин.

У меня уходит примерно две недели, чтобы прикрыть хвосты по накопившимся делам, взять билеты на ближайший рейс и улететь на солнечный Кипр. Да-да, знаю, что весной море ещё холодное, непрогретое, но кто собирается морозить попу в семнадцати градусах, тот не я. Не зря же умные люди придумали бассейны и СПА.

СПА особенно умные придумали, да-да!

Кажется, только в самолёте мне удаётся повести плечами и стряхнуть с них груз накопившихся проблем. Когда шасси отрываются от земли, я отпускаю страхи и переживания, просто шизотерическая аффирмация какая-то. Удивительно, но работает. На короткий промежуток времени удаётся представить, что все мои жизненные удары – это воздушный шарик, который взмывает выше и лопается где-то там в стратосфере.

Лечу я одна. Звала с собой Милу, одну из нашей четвёрки почти разведёнок, с которой мы сумели сдружиться, но у той, вроде как, с мужем что-то налаживается. Что ж… буду только рада,