Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

Вокруг всё те же привычные жёлтые и оранжевые ауры. За исключением некоторых.

Неподалёку стоит барон в своём фиолетовом фраке. Голубой и фиолетовый — официальные цвета велмарского двора, и он не изменяет себе в этом. Забавно, что даже его Эфир соответствует этой цветовой гамме. Истинная преданность стране.

Он в своей официозно-вежливой манере беседует с сухой пожилой дамой, леди Хейлайн, герцогиней Вальдерской. Насколько я знаю, она тоже важная фигура в сделке по добыче руд. Её Эфир абсолютно серый. Но иногда, когда Кас улыбается в ходе разговора, в ауре дамы появляются алые кляксы.

Фу. Он же годится ей в сыновья, если не во внуки.

Ещё одна аура выбивается из общей картины. Сильная, светлая. Она появляется в дверях зала вместе с хозяином. Мужчина, одетый в неброский, но элегантный чёрный костюм, выделяется в толпе подобно экзотическому зверю. Лёгкая хромота присутствует в его походке лишь в одном, финальном движении, когда нога выпрямляется после каждого шага.

Наши взгляды сталкиваются. На лице гостя появляется ослепительная улыбка, столь редкая здесь, на севере. Он направляется к нам.

— Его Превосходительство первый посол Стальной Республики Кастории, Аргес Каррас. — Объявляет обер-гофмаршал, когда мужчина оказывается рядом с нами. Посол с необъяснимой статью и сквозящим в каждом жесте изяществом делает поясной поклон.

Он обращается к кронпринцу:

— Ваше Высочество, благодарю за радушный приём. Приятно вновь оценить великолепие арканийского двора, колыбели нашей цивилизации.

— Посол, рад приветствовать вас. — Морвин сухо кивает в ответ. Это просто формальность, но неизвестно, что за ней скрывается. — Надеюсь, ваше пребывание здесь будет плодотворным.

Холодный взгляд оранжевых глаз касается моего профиля, и тело инстинктивно напрягается.

— Позвольте представить мою супругу, принцессу Эллен Эйзергард.

В зелёных глазах Аргеса Карраса вспыхивает едва заметный огонёк узнавания. Его сияющая аура словно улыбается мне, и я чувствую, как к щекам приливает жар.

— Ваше Высочество, я уже имел мимолётное удовольствие встретиться с вами в коридорах замка. — Бархатистый голос посла становится мягче, когда он обращается ко мне.

Я ощущаю на себе взгляд кронпринца. Но он абсолютно ничего не выражает, просто следит за мной. Я снова вижу в нём немую статую. Статую, что смотрит на всех с парапета своей вечности.

Мне нужно добиться расположения супруга, потому нельзя обращать внимание на флирт посла. Я здесь не для этого.

— И всё же, позвольте официально поприветствовать вас при нашем дворе. — Моя улыбка ровно такая, какой должна быть в рамках этикета.

Для демонстрации лояльности семье Эйзергардов я аккуратно беру супруга за руку. Легко и естественно. Будто мы с ним действительно пара, а не просто фикция для усмирения политической ситуации. Даже через перчатку я чувствую холод его кожи.

Кажется, кронпринц этого не ожидал. Его большая ладонь едва уловимо вздрагивает, но пару секунд спустя вдруг сжимает мои пальцы. Неожиданно мягко.

От этого прикосновения моё сердце пропускает удар. Будто собственный Эфир начал колебаться.

Я поднимаю взгляд на Его Высочество Статую и слегка улыбаюсь, чтобы показать свою благосклонность. Лицо кронпринца всё так же подобно мраморной маске, но в улыбке, которую он надевает на себя, словно появилось чуть больше искренности. Или нет.

Посол, кажется, понял намёк. Аура касторийца осталась неизменной, он удалился, затерявшись среди гостей.

Я замечаю, что моя кисть всё ещё лежит в руке кронпринца.

Между нами повисает неловкая пауза. Я медленно убираю руку, чувствуя лёгкое, едва уловимое тепло в ту секунду, когда последняя частица меня отстраняется от его кожи.

Наши взгляды тоже разъединяются. Теперь мы стоим рядом, но каждый смотрит перед собой, наблюдая за гостями.

— Вы сегодня прекрасно держитесь, миледи. — Тихий голос кронпринца разливается рядом со мной. В нём словно стало чуть меньше той свойственной ему ледяной формальности. — А этот ваш жест. Очень тонкий ход.

— Королевский двор — это театр, Ваше Высочество. И чтобы зрители верили в то, что происходит на сцене, нужно играть виртуозно. — Я сама удивляюсь тому спокойному и твёрдому тону, с которым звучат мои слова.

— Вы считаете это спектаклем?

Слышно, как на его лице появляется лёгкая усмешка. Чёрт, как же жаль, что я не могу читать его ауру!

— Всё, что происходит на публике — спектакль. — Я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время говорю с Его Высочеством Статуей вот так открыто. Это не рядовой разговор о погоде и вкусе блюд за столом, а диалог более личный, прямолинейный. Надо этим воспользоваться. — И качество этого спектакля зависит от того, насколько актёры на сцене… доверяют друг другу.

Мой голос чуть не спотыкается о слово «доверяют», но я сохраняю невозмутимый вид. Его взгляд вновь скользит по мне. Каждой крупицей своей души я ощущаю, как он изучает меня, точно хищник, затаившийся в кустах. Кажется, будто он видит меня насквозь.

— Разве этот спектакль… не утомителен? Наверняка вам непросто играть свою роль. — Продолжает кронпринц, отцепив от меня взгляд. Я про себя выдыхаю. Плечи немного расслабляются, когда хищник всё же решает пройти мимо меня.

— Всё, что ценно, требует усилий, Ваше Высочество. Даже если это всего лишь фикция.

— Тогда продолжайте в том же духе, миледи. — Говорит он, завидев в толпе министра. Тот направляется прямо к нам, одетый в богатую бордовую рясу.

Кронпринц начал обсуждать с ним готовность рудников, и я, как мне подобает, просто стояла рядом. Мне казалось, что время от времени взгляд супруга касался моей кожи. Но, наверное, лишь казалось.

Глава 30

Когда официальная часть приёма была завершена, в зале уже царил полумрак. Все разбрелись по кучкам и начали беседовать тет-а-тет. Кронпринца куда-то уволокли министры, и я решила, что надо бы тоже пройтись по залу в поиске интересных разговоров и полезной информации. Как меня учил Кас.

Мои глаза блуждают по залу, пока я совершаю медленное шествие. Не успеваю я найти для себя кружок, как вдруг снова натыкаюсь на посла.

— Миледи. — Его губы расплываются в обворожительной улыбке. — Судьба вновь решила столкнуть нас.

Я чувствую, как внутри меня зарождается неловкость. С этим мужчиной мне сложнее всего сохранять самообладание, ведь его аура манит меня подобно лунному свету в ночи. Но я — принцесса Аркании, супруга кронпринца.

— Касторийцы, кажется, обладают удивительной способностью превращать случайные встречи в поэзию. Или это исключительно