Заводите моторы - Ребекка Чейз

— Однажды он сказал мне, что я исключительный пилот, но этого недостаточно. Не думаю, что ему нравилось, насколько бедный ребенок был близок с его семьей.

Она ударила кулаком по полу.

— Как иронично, что человек, который говорил мне быть более профессиональной, руководствовался предрассудками.

Я опустил голову ей на плечо. Мне хотелось поцеловать ее в лоб и сказать, что все хорошо, но это бы не помогло.

— Твой отец перестал спонсировать меня после аварии, но, слава Богу, я подписал контракт с «Лапуар». Все сложилось в мою пользу, но я потерял тебя.

— Ты не потерял меня. Мы просто взяли тайм-аут, — сказала она с полу-улыбкой.

— Значит, ты не уволишь меня снова после того, как услышала историю?

Она хихикнула, и мое сердце затрепетало.

— Я бы не посмела… ну, не из-за этого. За остальное не ручаюсь. Это все?

Все, но я влюблен в тебя с восемнадцати лет; пилотом, который планировал тебя сбить, был Антуан, а твой брат отчаянно хочет, чтобы я защитил тебя.

— Да, это все, — ответил я, когда он вытянула ноги и пошевелила ими.

— Онемели, — объяснила она. — Мне лучше вернуться. Нужно разобраться с парочкой дел, прежде чем поехать домой.

Я подавил искушение прижать ее ближе и никогда снова не позволять ей уйти от меня.

— Мне, вероятно, следует поехать домой и отдохнуть.

— Хороший план. Увидимся позже, — она встала и встряхнула тело.

Она уставилась на меня сверху-вниз, и на мгновение я представил, как прошу посидеть с ней, пока она работает, или спрашивал, не хотела ли она кофе. Но я не был для нее таким парнем и никогда не буду.

— Тогда пока, — сказал я с поддельной радостью, пока ее длинные ноги уносили ее прочь.

Глава 21

СЕННА

Коннор не поступил так, чтобы навредить мне.

Я вставила ключ в замок родительского дома. Мне нужно было дать отпор отцу, даже если Ральф и говорил, что не стоило. Или, возможно, мне просто не хотелось оставаться одной после разговора с Коннором.

— Привет, — крикнула я.

Мой голос эхом разнесся по дому, когда нога ступила на мраморный пол. Стоило позвонить. Я никогда не заглядывала без предупреждения.

На стене почетно висел аэрофотоснимок Сильверстоуна. Рядом — фотография отца после первой победы команды. На ней все улыбались, у всех были радостные лица, хоть темные круги под глазами моего отца и его команды свидетельствовали о жертвах, на которые они пошли, чтобы победить.

— Сенна? Это ты? — позвала мама, и мое сердце наполнилось теплом.

Я направилась в уютную комнатку рядом с кухней.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда я подошла и поцеловала ее в лоб. — О, не так. Я хочу достойного объятия.

Она крепко обняла меня, словно почувствовала, что что-то не так.

Мамы всегда знают.

— Я хотела поздороваться, в последнее время я не приезжала.

Они подняла брови, но не сказала ни слова.

— Ты ела?

Я отмахнулась от вопроса, пока смотрела на фотографии, стоявшие в ряд на камине. На одной были Ники и дядя Ральф, они смеялись. Рядом с ней — фотография меня с выпускного. Мама сияла, держа меня за руку, а я размахивала дипломом. Мне нравилась эта фотография нас с мамой, но она напоминала мне, что папа тогда не пришел, потому что смотрел гонку Ники в Австрии.

— Давай положу тебе пасту в маленькую миску, — ответила она с улыбкой. — И, прежде чем ты скажешь «нет», у меня еще осталось, потому что я достаточно наготовила для двоих, но забыла, что сегодня вечером твой отец будет не дома. Пошли.

Я последовала за ней на кухню и села на один из табуретов пока она накладывала мне равиоли, мой второй ужин и именно то, что было мне необходимо после разговора с Коннором.

— Шпинат и фета. После его сердечного приступа я стараюсь уменьшить его потребление мяса. Уверена, что сегодня вечером он с Жаном поест стейк, глупец.

Она поставила миску передо мной, и у меня тут же потекли слюнки.

— Жан? Отец Антуана?

— Да, он в городе. Я не большая его фанатка, но не могу контролировать, с кем видеться твой отец. До тех пор, пока мне не нужно встречаться с ним.

Я закинула кусок равиоли в рот, пока она занимала себя делами по кухне. Сливочная фета таяла на языке.

— Почему он тебе не нравится?

— Ему всегда нравилось добиваться своего, и не важно, кто пострадает в процессе, — сказала она, делая себе чай. — Я помню отцов на трассе со времен, когда вы были подростками. Отец Коннора был не лучше, хотя он, как правило, проводил время, болтая с мамами.

Я вскинула брови.

— Не со мной. Я всегда была предельна ясна. Он совсем не заботился о своем сыне, который заслуживал большего. Жан, напротив был высокомерной задницей, а Антуан был не лучше.

Я откинулась на табурете. Должно быть, мама выпила, потому что ее язык был развязан больше обычного.

Я думала о том, что Коннор рассказал о мальчиках, которые задирали меня до аварии. Анутан был одним из них.

— Мам, ты помнишь мою аварию?

Она отвела взгляд с чайника.

— Вспоминаю каждый день своей жизни.

— Я услышала кое-что о ней, и, хоть и верю в это, мне сложно это переварить. Всю свою жизнь я считала одно, но что, если я ошибалась? — я терла шрам, пока она не заметила действие.

Она присоединилась ко мне за столешницей, садясь за стол со вздохом.

— Хочешь рассказать об этом?

— Обещаешь не злиться и не принимать чью-то сторону?

Когда её взгляд смягчился, лучики морщинок у глаз словно растаяли.

— Сенна, единственная сторона, которую я принимаю, состоит из моей семьи. Ты — моя девочка, и в твоей голове слишком много мыслей. С тех пор, как ты пришла, ты слишком часто трешь свой шрам. Расскажи, что творится в твоей голове.

Отец учил меня быть сильной и говорил, что полагаться на других значит показать слабость. Я крепко сжала вилку вместо того, чтобы взять ее за руку.

— Коннор рассказал, что пытался присматривать за мной, потому что мальчики задирали меня, но случайно навредил, — я вилкой водила последней порцией пасты по миске, но не упустила приподнятых бровей мамы, пока она ждала, что я расскажу, что меня терзало. — Я годами ненавидела его, а не должна была. Его намерения были хорошими, а я вычеркнула его из своей жизни. Я не знаю, как мне вести себя, когда он рядом, или как извинится за изгнание