Клятва искупления - AJ Wolf

прежде чем зацепить пальцами бока моего нижнего белья и спустить его по моим ногам. Он осторожно поднимает каждую ногу, отцепляя ее от материала, чтобы отбросить, как мое платье, большими пальцами поглаживая внутреннюю сторону каждой лодыжки, прежде чем опустить их обратно.

Грубые, мозолистые ладони медленно поднимаются по каждой икре, поглаживая внешнюю сторону бедер, пока его темный взгляд ищет мой. Я вижу свое беспокойство, отраженное в лужах меда, но он беспокоится обо мне, а не мысленно переживает прошедший месяц, как я.

Потянувшись к нему, я провожу пальцами по коротким волосам на его затылке, чтобы притянуть его к себе. Поцеловав мой живот, он обхватывает меня руками за бедра и прижимается своей щетинистой щекой к моей коже. Он позволяет мне обнять его на мгновение, прежде чем медленно встать и снять окровавленную рубашку, чтобы она упала с его плеч на пол. Затем он снимает ботинки и носки, громко швыряя их в сторону, после чего на пол падают его боксеры и джинсы. Шагнув в душ, он протягивает мне руку, и я беру ее, позволяя ему втянуть меня под теплые струи воды.

Осторожно откинув мою голову назад, он перемещает меня под струю, пропуская воду через мои волосы. Взяв свой шампунь, он намыливает мои волосы, погружая пальцы в кожу головы успокаивающими движениями. Используя мочалку, он вытирает мою челюсть и грудь, ополаскивая ее, кровь стекает по моему телу и попадает в сток. Он легкими движениями пальцев на моих плечах перемещает нас, убирая меня из-под прямых брызг, прежде чем нанести кондиционер на кончики моих волос. Быстро вымыв голову и тело, он возвращает меня под воду, проводя пальцами по коже головы.

Взяв мое лицо в свои ладони, он проводит большими пальцами по моим щекам, сканируя мои глаза.

— Ты начинаешь возвращаться ко мне, cuore mio?

До этого момента я не замечала, что мои руки не дрожат, а сердце бьется в более спокойном ритме. Я киваю ему, и он сладко улыбается мне, его левая ямочка подмигивает на щеках. Я провожу по ней кончиками пальцев, затем прохожусь по его коже, чтобы провести ими по его губам, прежде чем опустить руку.

Взяв его руку в свою, я нежно провела большим пальцем по его ушибленным и разбитым костяшкам.

— Все закончилось? Теперь ты действительно Капо Фамилья? — Я говорю низким шепотом, не отрывая взгляда от его костяшек.

Подняв наши руки, он хмыкает, прижимается губами к моей ладони, прежде чем поднести ее к своей щеке.

— Все кончено. — Отпустив мою руку, он берет меня за затылок и притягивает к себе так, что наши носы соприкасаются. — Каждый день, начиная с этого момента, только ты и я, Бев.

— И малыши. — Он улыбается мне в губы, лаская мои щеки, целуя мой рот мягкими, сладкими поцелуями.

— И дети, — бормочет он в подтверждение, касаясь губами моих губ.

Я улыбаюсь ему, отступая назад, чтобы выключить душ, и добавляю: "И собака".

Вырвавшись из его хватки, я выхожу из душа и беру полотенце для нас обоих, протягивая ему свое.

Взяв его, он усмехается: "И собака".

Бросив полотенце на пол, я беру одну из футболок Реми с края корзины для белья и натягиваю ее через голову, проходя в его спальню. Выключив свет, я слышу, как ноги Реми ступают по полу позади меня, когда я забираюсь на его кровать. От простыней веет ванилью, аромат теплый и манящий, я забираюсь под его одеяло. Темно, но в комнату проникает лунный свет, отбрасывая длинные тени на пол. Тело Реми проходит сквозь них, его лицо освещается всего на несколько секунд, прежде чем матрас опускается, и он забирается рядом со мной.

Я тянусь к нему в темноте, мои пальцы касаются теплых контуров его кожи, когда он притягивает меня ближе, разделяя мое дыхание. Его ладонь ложится мне на бок, его ноги прижимаются к моим. Его нос касается моего, и я нарушаю молчание.

— Что случилось с Вивой?

Пальцы Реми скользят по моему бедру, задирая ткань рубашки высоко на бедро.

— Я убил ее отца и завладел всеми его пирсами. — Его дыхание обжигает мои губы, когда он сдвигается, его рука забирается под мою подушку. — Мы развелись, и я выгнал ее.

То, как непринужденно он говорит об этом, заставляет мое сердце колотиться. Этот человек действительно был чудовищем, продуктом своего воспитания. Вопрос, который я хочу задать, вертится у меня на языке, но мне требуется мгновение, чтобы набраться смелости.

— Ты пытался завести от нее ребенка?

Реми вздыхает, рука на моем бедре приостанавливается, его лицо откидывается назад, чтобы он мог посмотреть на меня более пристально.

— Нет. Это то, чего хотел мой отец, но я не трогал ее. Я не мог. — Его рука снова двигается, пальцы слегка вдавливаются в мою плоть. — Не тогда, когда у меня была ты.

Его слова заставляют меня улыбнуться, мое сердце колотится, и между нами повисает тишина. В моем животе происходит движение, и я улыбаюсь, быстро хватая руку Реми, чтобы положить ее на живот.

— Они двигаются.

Я слышу, как дыхание Реми сбивается, его ладонь широко раскинулась на моем животе.

После особенно сильного удара он смеется, сотрясая этим кровать.

— Saranno forti come la loro madre. — Они будут такими же сильными, как их мать.

Когда они снова улеглись, мои пальцы следуют вверх по его руке, касаясь его губ.

— Я хочу тебя. Ты мне нужен. — Обхватив его лицо ладонями, я соединяю наши лбы и закрываю глаза. Я не хочу говорить о Виве. Я не хочу думать ни о чем сейчас. Я просто хочу Реми. — Ты мне нужен.

Моя ладонь находит биение его сердца, его губы находят мои в следующем вдохе. Рука поднимается между нами, и он пальцами убирает волосы с моего лица, проводя большим пальцем по щеке и челюсти. Перемещаясь, он целует мою шею и возвращается к губам. Его хватка крепнет, когда он притягивает меня ближе, моя грудь прижимается к его груди, удерживая меня рядом.

Мои пальцы впиваются в кожу Реми, пробегая по твердым выступам его груди и живота, наслаждаясь его ощущениями под моими руками. Его губы отрываются от моих всего на секунду, и он приподнимает нас, опираясь на предплечье, чтобы оказаться надо мной. Его рука обхватывает мое бедро, пальцы разминают плоть, он прижимает меня к себе с такой же маниакальной потребностью, как и я. Бешеными движениями с меня снимают футболку, и она теряется в простынях, затем меня поднимают, и мое обнаженное тело