Израненные альфы - Ленор Роузвуд

Бета сияет, явно довольный тем, что угодил ей.

— Вечерняя трапеза будет подана в столовой внизу, или мы можем принести ее в ваш люкс, если вы предпочитаете уединение. К вашим комнатам примыкает купальня с горячими источниками, — она указывает на дверной проем, который я не заметил. — Пожалуйста, располагайтесь.

С еще одним поклоном бета удаляется, оставляя нас одних в неожиданно роскошном пространстве.

— Срань господня, — бормочет Гео, широко раскрыв свой единственный глаз. — Это… не то, что я ожидал.

Козима плывет к одному из окон, ее силуэт вырисовывается на фоне угасающего света. Она выглядит здесь так чертовски правильно, окруженная красотой, комфортом и роскошью.

Словно она здесь на своем месте.

Рыцарь встает рядом с ней, его громадная фигура заставляет комнату казаться меньше. Она рассеянно тянется вверх, чтобы коснуться его руки — жест утешения, который теперь явно дается ей так естественно.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть. Горечь наполняет рот, когда реальность обрушивается на меня. Вот с чем я столкнулся. Не только Азраэль, не только другие альфы, соперничающие за ее внимание. Но это… весь этот гребаный мир, который намного лучше всего, что я когда-либо мог ей предложить.

Я шагаю к одной из спален, внезапно нуждаясь в одиночестве, пока не сказал или не сделал что-то, о чем пожалею. Комната такая же роскошная, как и остальной люкс. Огромная кровать, задрапированная шелками, еще больше окон с захватывающими видами и небольшой балкон за резными дверями.

Я выхожу на балкон, жадно глотая вечерний воздух. Солнце почти село, превратив половину куполообразных поверхностей внизу в черные тени, словно на какой-то неземной шахматной доске. Вдали я вижу огни, начинающие мерцать в других зданиях в более крупных городах. Признаки жизни. Цивилизации.

— Что не так?

Голос Ворона позади заставляет меня напрячься. Я не слышал, как он подошел, что само по себе тревожно. Я теряю хватку рядом с этими людьми.

— Отъебись, — рычу я, не оборачиваясь. Последний человек, с которым я хочу сейчас разговаривать, — это он. Он все равно встает рядом, потому что, конечно же, он встает. Упрямый ублюдок никогда не знал, когда нужно оставить все как есть.

— Неплохой вид, — говорит он светским тоном, словно я только что не послал его нахер. — Почти заставляет забыть, как выглядит остальной мир.

Я хмыкаю в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Он слишком близко. Я чувствую его запах отсюда, этот медово-сладкий аромат, смешанный теперь с чем-то еще.

Козима.

Он все еще пахнет ею, даже спустя часы.

Я хочу наклониться ближе. Хочу вдохнуть его. Хочу попробовать его губы, просто чтобы почувствовать ее вкус там. Эта мысль должна была разозлить меня тем, что вообще пришла в голову. Но не злит. И это злит и расстраивает меня больше, чем что-либо другое.

— Чего ты хочешь, Ворон? — спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы нарушить тишину, пока мои мысли не закрутились дальше.

— Просто проверяю, как ты, — говорит он, его тон бесяче небрежный. — Ты вылетел оттуда довольно быстро.

— Мне нужен был воздух, — бормочу я, все еще не глядя на него.

— Пиздеж.

Я резко поворачиваю голову, прищурив глаз.

— Прошу прощения?

Ворон выдерживает мой взгляд, не моргая.

— Ты дуешься.

— Я не дуюсь.

— Ладно. Предаешься мрачным раздумьям, тогда, — он опирается на перила балкона, его золотистые волосы ловят последние лучи заходящего солнца.

Мои пальцы сжимают перила так сильно, что металл скрипит.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Разве? — в его глазах теперь есть что-то вызывающее. — Тебе нужно сказать ей, Николай. Легче не станет.

Резкий смех срывается с моих губ.

— Ага. Потому что это пройдет так замечательно. «Кстати, Козима, я знаю, что ты все еще влюблена в сурхиирского принца, который тебе лгал, но на самом деле я твой истинный, так что как насчет этого?»

— По крайней мере, она будет знать правду, — говорит Ворон тихо, но твердо. — Она этого заслуживает.

Намек ясен. В отличие от Азраэля, я должен быть с ней честен. О том, кто я. О том, кто она для меня.

— Она возненавидит меня еще больше, — бормочу я, отворачиваясь обратно к темнеющему пейзажу.

— Может быть, — соглашается Ворон. — Или, может быть, она наконец поймет, почему ты был такой занозой в заднице.

Я не отвечаю. Что я вообще могу сказать? Что я боюсь? Что мысль о ее отказе ужасает меня больше, чем любое поле битвы?

Мы долго стоим в тишине, единственный звук — далекий гул поселения внизу, на которое опускается ночь.

— Я не ненавижу тебя, знаешь, — внезапно говорит Ворон, нарушая тишину.

Это признание застает меня врасплох.

— А стоило бы, — грубо отвечаю я. — Я тебя, блядь, ненавижу.

— Наверное, — соглашается он, слабая улыбка играет на его губах. — Но я нет. Больше нет.

В его голосе есть что-то мягкое и тоскливое, что выбивает меня из колеи. Я не знаю, что делать с этой версией Ворона. Той, которая не пытается поддеть меня или нажать на больные точки. Той, которая видит слишком много и говорит недостаточно.

— Скажи ей, — повторяет он, отталкиваясь от перил. — Прежде чем мы зайдем в Сурхииру глубже. Прежде чем найдем Азраэля. Не будь еще одним альфой, пытающимся контролировать ее, даже если только путем сокрытия правды.

С этими словами он поворачивается и уходит обратно внутрь, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Я смотрю в темнеющее небо, обдумывая его слова. Может, он прав. Может, мне стоит сказать ей. Но мысль о том, чтобы увидеть отвращение или, что еще хуже, жалость в этих фиолетовых глазах…

Блядь.

Когда я стал таким чертовым трусом?

Я делаю глубокий вдох прохладного ночного воздуха, позволяя ему наполнить легкие. Что-то в этом месте заставляет все казаться возможным так, как никогда не казалось в пустоши. Словно действительно может быть жизнь за пределами выживания. За пределами войны. За пределами постоянной бдительности, которая определяла мое существование столько, сколько я себя помню.

Это херня собачья. Не более чем сказка.

Но что такое найти свою истинную омегу, которая пахнет лунным светом, если не одна из таких сказок?

Ворон прав в одном. Мне нужно сказать Козиме правду. И, полагаю, если это взорвется мне прямо в лицо, я бы предпочел, чтобы это было потому, что у меня хватило яиц быть честным.

Глава 16

КОЗИМА

Сурхиирский постоялый двор до жути напоминает дом. Или, скорее, то, что сходило за дом в Райнмихе.

Полированные каменные полы под ногами, высокие сводчатые потолки со сложными узорами, вырезанными буквально