Магия найденных вещей - Мэдди Доусон

В первый раз всегда бывает немного неловко. Например, когда он надевает презерватив. Теперь я знаю, что Джад занимается любовью, крепко зажмурив глаза. Вот кто так делает, скажите на милость! А еще он пыхтит и вздыхает. Моя рука оказалась под нами, и мне приходится изворачиваться, чтобы ее сдвинуть. В какой-то момент мне начинает казаться, что я сейчас задохнусь от его поцелуев.

У меня ощущение, что это не я занимаюсь любовью, а наблюдаю, как это делает кто-то другой.

Но в целом все получается.

Вроде как получается.

И вот все закончилось. Он глядит на меня с облегчением.

– Было весело!

Да, он именно так и сказал: «Было весело!»

Я отвечаю:

– Ага.

Через пару минут он уже крепко спит.

Я смотрю на его лицо, такое мягкое и беззащитное во сне. На его скулы и мужественный подбородок. На его ресницы, чуть вздернутый нос и тонкие, словно нарисованные карандашом морщинки, что пролегают от носа к уголкам рта. На щетину у него под носом, уже почти превратившуюся в усы.

Он – моя судьба, думаю я. Я верчу в голове эту мысль, словно примериваясь. Я собираюсь принять решение раз и навсегда и больше не буду каждый час задаваться вопросом: точно ли я выйду замуж за этого парня? Потому что я выйду за него замуж. Да, он не ласковый. Не романтичный. Он не смотрит мне в глаза, занимаясь любовью. Мое тело не отзывается на него сладким трепетом, за исключением того единственного раза. Но есть и плюсы, причем много плюсов: он умеет меня рассмешить, постоянно подпрыгивает на носочках, что очень забавно, и шагает по улице спиной вперед, чтобы видеть мое лицо, когда рассказывает мне какую-нибудь историю. Он отзывчивый, добрый и помогает старушкам. Он моет посуду, никогда не скандалит и очень красиво складывает бумажные пакеты, когда мы возвращаемся из магазина. Он нравится детям.

Может, это и есть любовь, если сложить все вместе.

Но существует один большой минус: секс явно значит для него меньше, чем мне бы хотелось. Возможно, так будет всегда. Как тренировки по расписанию. Возможно, он никогда не посмотрит мне прямо в глаза и во мне ничто не отзовется мурашками по всему телу. Но, может быть, это не так уж и важно.

И еще… большой плюс. Я видела, как у него на руках спал младенец.

Я лежу в темноте, веду подсчет плюсам и минусам и понимаю, что заснуть мне не удастся. И тут, точно по расписанию, в мои мысли врывается Стив Хановер, как это часто бывает сразу после того, как я занималась любовью с кем-то другим. Я вышла за него замуж по безумной любви из категории «люблю – не могу» и «мне надо все время быть рядом с ним, потому что иначе я просто умру». Рядом с ним я была словно заряжена электричеством: мир буквально искрился вокруг, и мне казалось, что я могу все.

Теперь-то я знаю, как оно было на самом деле. Рядом с ним я всегда ощущала себя беззащитной и неуверенной в себе. Постоянно боялась, что он увидит меня настоящую и все сразу закончится.

«Перестань, – говорю я себе. – Хватит глупых страданий».

Уже совсем скоро я тоже вступлю в ряды женатых людей, присоединюсь к Саре и Расселу с их вечными ссорами, к Хендриксу с его признанием, что семейная жизнь временами бывает чертовски трудной, к Талье, которая говорит, что со временем всякая бурная страсть угасает. Я вступлю в ряды взрослых, серьезных людей, которые знают, что иной раз любовь – это просто вопрос о наличии рядом с тобой человека, вместе с которым вы боретесь с одиночеством. С кем вы спите в одной постели, смотрите фильмы по вечерам и для кого можно готовить на ужин печеные баклажаны.

Я смотрю на спящего Джада, смотрю на скользящие по его скулам тени, отбрасываемые уличным фонарем, на его величественный нос. Такое знакомое и родное лицо моего лучшего друга – кажется, я никогда не разглядывала его так внимательно. Он просто был неотъемлемой частью моей жизни.

Но теперь… в моих мыслях он обретает новое качество. Качество мужа. Он будет моим мужем – на замену первому, который меня бросил.

Я легонько прикасаюсь к его щеке. Да, я выйду за него замуж. У нас будет надежный, спокойный, успешный брак. Необязательно должно искрить.

В темноте кажется, что он меняется на глазах, превращается в человека, с которым я буду спать в одной постели всю оставшуюся жизнь. У нас будут дети, мы будем растить их в Нью-Йорке, и люди забудут, что мы не всегда были парой, потому что выяснится, что мы прекрасно подходим друг другу. Мы будем как Хендрикс и Ариэль – пойдем вперед, в неизвестность, даже не сознавая, какая это опасная и рискованная дорога.

Наконец я засыпаю, положив голову ему на плечо, как будто это самая естественная вещь на свете.

Глава четырнадцатая

После несчастного случая с Хендриксом все пошло именно так, как я и предполагала: мы больше не ездили к маме. Да, я спорила с папой и Мэгги. Говорила, что мама не виновата в том, что Хендрикс разбил себе голову. Говорила, что такое могло случиться где угодно. Говорила, что нам надо видеться с мамой.

Но они были непреклонны.

– Там небезопасно. Она сама и все ее друзья принимают наркотики. Детям там делать нечего. Если твоя мать так уж хочет вас видеть, пусть приезжает сюда, останавливается в гостинице и посещает вас с сопровождающим, как положено.

Чтобы мама вернулась в Нью-Гемпшир, где ее все презирали? Жила в гостинице, встречалась с нами строго отведенное время, да еще под присмотром? Никогда в жизни!

– Ну да, как же! Ты злой! – сказала я папе.

– Я знаю, что ты ее любишь, но она безответственный человек, – спокойно ответил он. – Ей нельзя доверять, потому что она импульсивная, взбалмошная и ставит свое идиотское «искусство» выше всего остального в жизни. Даже безопасности собственных детей. Взрослые люди так не поступают.

Поэтому я писала ей длинные письма, которые не отправляла, а прятала под кроватью. Вместе с блокнотом с историями собственного сочинения. Добрые сказки о маме. Я начала растить волосы, чтобы они были длинными, как у нее, и вышивала сердечки на джинсах.

Однажды я рылась в папином столе и нашла ксерокопию письма, которое было отправлено маме по поручению его адвоката. Я многого не поняла из того, что там было написано, но там говорилось, что маме не стоит даже пытаться