Испорченная кровь - Кора Кенборн

Но я знаю, что это чушь собачья.

Черный Король может найти меня где угодно. Его город-призрак был всего лишь одним из его многочисленных поместий… Он сам мне об этом сказал.

На кухне пусто, поэтому я иду в свободные спальни. В кабинете его тоже нет, но наша история все равно приглашает меня войти. Я чувствую запах специй и сандалового дерева, а также сдерживаемую жестокость в его объятиях.

Я провожу пальцем по поверхности стола, где разбился первый стеклянный слой моей невинности. Я сжимаю пальцами хрустальный графин, точно зная, что в нем содержится, потому что это вкус его похоти.

Здесь все выглядит и ощущается точно так же, как и раньше. Кроме меня. И противоположная стена, которая теперь увешана фотографиями людей и мест и старыми газетными вырезками, с красной нитью, соединяющей их, как паутина неразгаданных тайн.

Когда я подхожу ближе, я начинаю узнавать вещи, например, выброшенный транспортный контейнер, который был нашей первой клеткой, и Франко — охранника в Италии, который избил меня, — который теперь лежит мертвый на земле с перерезанным горлом. Я вижу охваченный пламенем средневековый город на вершине холма. Я вижу пылающее роскошное поместье на юге Франции. Я вижу Эйдена Найта, делового партнера моего отца в Монако и владельца казино Black Skies, места, где я впервые обнаружила, что умею считать карты в семнадцать лет. Под ним фотография человека, которого я ударила ножом в глаз, а затем в грудь двадцать три раза без малейшей жалости.

Кажется, что вся красная нить ведет к одной черно-белой фотографии в центре. Это размытое изображение высокого мужчины, выходящего из частного самолета, но я сразу узнаю, кто это.

У меня сводит живот.

Il Re Nero.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, доказать себе, что он ненастоящий, что здесь, в этой комнате, он всего лишь 2D — изображение, такое же яркое, как вырезанное из бумаги. Один палец превращается в два, и, прежде чем я успеваю опомниться, я указываю ими на его темноволосую голову, как будто целюсь в дуло пистолета.

— Когда придет его конец, muñequita, он столкнется не только с воображаемыми пулями.

Я оборачиваюсь и вижу Санти, стоящего в дверях.

Я никогда раньше не видела его одетым во что-либо, кроме костюма, но сегодня вечером на нем черные джинсы, низко сидящие на бедрах, и белая футболка, подчеркивающая каждый твердый мускул его груди и живота. На его красивом лице настороженное выражение, и еще...гораздо большее. Но это коды, которые я не могу взломать, и замки, к которым у меня нет ключа. Раньше я думала, что мой отец был самым нечитабельным человеком на Земле, но теперь я в этом не так уверена.

Мы смотрим друг на друга, воздух наполнен электричеством. Я уже почти ничего не знаю, но я знаю, что все еще хочу его.

Несмотря на ложь.

Несмотря на травму.

И все же у меня такое чувство, будто я снова в другом лабиринте, с Санти в центре и мной, идущей по периферии.

Пожалуйста, позволь мне найти способ вернуться к нему.

Он заходит в комнату, пинком захлопывает дверь, а затем встает рядом со мной.

— Ты все это сделал? — Спрашиваю я, поворачиваясь обратно к коллажу на стене, чувствуя, как тепло его тела согревает мою кожу, хотя мы и не касаемся друг друга.

— Заккария сделал это личным. Я не успокоюсь, пока он не умрет.

Санти изменился. В нем есть опасная энергия — дикость, смешанная с яростью. Мне нужно, чтобы он обнял меня, как обнимал, когда я была без сознания. Вместо этого он делает шаг назад и садится на край своего стола, тянется за графином и наливает две порции текилы "Аньехо".

Момент разбит на части, и я снова поворачиваюсь к стене — мои пальцы нащупывают фотографию Монро Спейдер.

— Я убила его, выпаливаю я, не в силах больше скрывать свой грязный секрет.

— Хорошо. Ты облегчила мне работу. Но в его растягивании слов есть нотка вины.

— Я никогда не хотела быть такой, как ты или мой отец. Но этот мир... этот гребаный мир... Я резко втягиваю воздух. — Это был только вопрос времени, когда это превратило бы и меня в убийцу.

— Это никогда не бывает убийством, если это самооборона. По крайней мере, так мне продолжают говорить мои адвокаты.

— Ты не понимаешь, говорю я, смаргивая слезы. — Ты никогдане поймешь, потому что убийство для тебя — это образ жизни. Когда я убиваю, то не просто забираю у них жизнь. Я тоже уничтожаю часть своего.

Его темный пристальный взгляд прожигает дыру в моем затылке.

— Поговори со мной, Талия. Я не из тех, кто говорит по душам, но иногда они оправданны. Без него этот брак провален.

— Что тебе сказала Лола?

— Она сказала, что это твоя история, которой ты можешь поделиться, но только тогда, когда почувствуешь, что готов к этому. Сказала мне, что если я наброшусь на тебя, она зажмет мои яйца в тиски.

— Ты видел л-лабиринт? Слова застревают у меня в горле.

Наступает пауза. — Я видел, как он горел.

— Спасибо тебе.

Спасибо тебе за то, что спас меня, за то, что нашел меня в темноте, за то, что ты намного больше, чем я когда-либо думала...

Направляясь к окну, я прижимаюсь ладонями и лбом к стеклу, как будто пытаюсь придать хоть какой-то смысл своему безумию. Уже поздно. Вновь возникает неоновый город. Машины внизу прокладывают прямые пути с желтыми фарами.

Пришло время прыгнуть в ничто.

Посмотреть, поймает ли он меня.

Чтобы посмотреть, достаточно ли мы сильны, чтобы поймать друг друга...

— Я знаю, почему ты не рассказал мне о Барди и кассете.

После этого снова наступает пауза, за которой раздается звон бокалов и наливание жидкости.

— Думаю, я поняла, когда мы в последний раз были вместе в этом офисе, — добавляю я, собираясь с духом, когда слышу его приближающиеся шаги.

— Просвети меня, бормочет он, хлопая своими большими ладонями по моим — его обручальное кольцо ярко поблескивает в угасающем свете. Мгновение спустя он прижимается ко мне своим твердым телом и разжигает это пламя между нами, снова и снова. — Как ты думаешь, что тебе известно, muñequita?

— По той же причине, по которой ты сжег этот мир дотла, чтобы найти меня. — Чувствуя, как его губы ласкают мою шею, я наклоняю голову, провоцируя его погрузиться в меня со своей похотью. — По той же причине, по которой