Восторг гаргульи - Наоми Лукас

Потянувшись вниз, Зуриэль обхватывает свой массивный член и устраивает его между нами.

‒ Ты просила меня быть нежным.

Я облизываю губы.

‒ Мне больше не нужна нежность.

‒ Хорошо.

Он хватает меня и разворачивает, пока я не оказываюсь на четвереньках, отвернувшись от него, прижимая головку своего члена ко мне. Его пальцы раздвигают меня и, несмотря на то что я сжимаю выпуклость его головки, он ждет, задерживая толчок внутрь. Другая его рука обнимает меня, поддерживая мою задницу, его ноги прижаты к моим.

‒ Полегче, ‒ говорит он.

Не знаю, предназначены ли эти слова для меня или для него.

Медленно он входит в меня, отпуская пальцы и сжимая мое бедро. Настойчивым, требовательным толчком он понемногу продвигается вперед, широко растягивая меня.

Мои пальцы вцепляются в одеяло, и я хмурюсь. Очки слетают с моего блестящего лица, и я отталкиваю их. Мне не нужно видеть, когда мое тело знает, что делать.

Упираясь ступнями в его ноги, все мое тело сжимается вокруг его члена, когда он растягивает меня, чтобы приспособиться к нему. Я падаю на предплечья, высоко подняв задницу и прижимаю лицо к рукам, пытаясь расслабиться.

Он продолжает наполнять и наполнять меня, и это не прекращается.

Тугая, ноющая грань боли никогда не переходит границы. Его язык и хвост сводили меня с ума, но его член заставляет меня подчиняться.

Наконец он входит так глубоко, как только может, и мои уши наполняет глубокий удовлетворенный стон. Зуриэль замирает, и в тишине я понимаю, что грызу свернутое одеяло, мои конечности трясутся и напрягаются.

Он обнимает меня за руку, чтобы обе его руки могли ласкать и массировать мою задницу.

‒ Ты в порядке? ‒ хрипит он.

‒ Да, ‒ хнычу я.

‒ В тебе потрясающе, Саммер.

Зубы впиваются в нижнюю губу.

‒ Спасибо.

Некоторое время мы остаемся так: я согнутая, напряженная вокруг его обхвата, приспосабливаясь к длине его ствола. Зуриэль продолжает гладить меня, водя руками по моей заднице, вверх и вниз по позвоночнику, успокаивая меня. Он зарывает пальцы в моих волосах и массирует мою шею, его когти щекочут тыльную сторону моих рук.

Я настолько сыта, и моему телу требуется время, чтобы приспособиться. Медленно и беспощадно это происходит.

Кончики его когтей царапают мою кожу, щекоча вверх и вниз по моим бедрам, вызывая покалывания по коже. Вдыхая, напряжение в моих конечностях рассеивается.

‒ Хорошая девочка.

Зажмуриваюсь, его слова смущают и волнуют меня. Мне нравится его похвала.

‒ Хороший мальчик, ‒ шепчу я в ответ, улыбаясь в ткань, смятую в кулаках.

Зуриэль усмехается. Его член дергается, перемещаясь внутри меня.

Я задыхаюсь, когда один из его выступов касается моего внутреннего места. После дискомфорта от растяжения меня ошеломляет прилив удовольствия ‒ я хватаюсь за одеяло, чувствуя себя сытой. Чертовски восхитительно наполненной. Его хвост вьется под моей грудью и щелкает по соскам. С новым шоком удовольствия моя задница дергается вверх, заставляя его член частично выскользнуть наружу. Гребень за гребнем трет мою точку G.

Глубокий стон Зуриэля ‒ это все, что я слышу.

Он обхватывает мои бедра, широко раздвигает меня большими пальцами и толкает меня обратно.

‒ Да, ‒ говорим мы оба одновременно, его стон, а мой ‒ блаженный крик.

Его руки сжимают меня сильнее, и, наконец, он толкается.

И я могу это принять. Мне это нравится.

Сначала его бедра медленно вздымаются, гарантируя, что я смогу с ним справиться. Его ребристая эрекция взад и вперед растягивает, и воздействует на мою киску, одно движение за раз. Когда я теряю его, ужасная пустота поглощает меня, делая мои стоны грустными только для того, чтобы он снова скользнул внутрь меня. Пустота и полнота повторяются, пока звезды не затмевают мое поле зрения.

Двигаясь быстрее с каждым возвращением, его хвост одновременно дергает мои соски.

‒ Так хорошо, ‒ рычит он, кряхтя с каждым ускоряющимся толчком, и его мягкость уменьшается.

Я прижимаюсь к нему, мои руки стискивают подо мной одеяла.

‒ В тебе невероятно хорошо! ‒ снова рычит он, его бедра ударяют при следующем толчке.

Его натиск, целиком входящий в меня одним движением, заставляет меня сжаться вокруг него. Я вскрикиваю, снова испытывая оргазм.

Охваченный безумием, Зуриэль ревет. Прижимая меня к себе, он обнимает меня, пока я извиваюсь, каждая клеточка моего существа воспламеняется. Крепко держа меня, он дико двигается, насаживая меня на свой набухший член. Мои колени отрываются от пола, когда он держит меня вертикально и на себе. Его хвост обвивает меня и дергает мой клитор ‒ черт.

Он двигает моим телом вверх и вниз, быстрее и сильнее, его руки обхватывают меня. Задыхаясь от каждого его безумного толчка, я снова испытываю оргазм.

‒ Так хорошо, так хорошо, так хорошо, ‒ поет он глубоким животным голосом.

От ритма его слов мой разум затуманивается.

С ревом он рванул в меня. Жестко. Мои глаза открываются, и я падаю вперед. Оказавшись между ним и полом, его руки опускаются по обе стороны от меня, бедра неподвижны, а таз напрягается. Его член дергается внутри меня, выступая, когда он кончает.

Мои спазмы продолжаются, пока его семя наполняет меня, выливается наружу, покрывая все скользким и влажным слоем. Прижав щеку к моему лицу, Зуриэль замолкает, его дыхание становится быстрым и затрудненным.

Подняв меня, он вытаскивает свой член, а я скулю от пустоты. Он осторожно укладывает меня на одеяло и переворачивает.

‒ Ты в порядке? ‒ спрашивает он через некоторое время.

Я киваю.

Мои глаза открываются, когда я смотрю на него, его тело сидит верхом на моем, его крылья сцеплены позади него. Он размыт, и я хватаю очки и надеваю их. Его взгляд просматривает меня, прежде чем скользнуть по моему телу, охватывая меня, сужается на моих сомкнутых ногах, моих бедрах влажных и блестящих. Кажется, он… шокирован.

‒ Что такое? ‒ спрашиваю я.

‒ Я не думал, что у меня появится семя, ‒ говорит он, наклоняясь и распределяя его по моему животу.

Я приподнимаюсь на локтях, нахмуриваю брови и все еще мечтательно сжимаю кулаки.

‒ Почему нет?

Он смотрит туда, где лежит его член.

‒ Семя предназначено для размножения. Мой вид этого не делает.

Требуется некоторое время, чтобы его слова были восприняты. Моя грудь сжимается, когда я смотрю туда, куда он смотрит.

‒ Мы не… Что? У нас не будет…

Мне это даже не пришло в голову. Он даже не человек!

Зуриэль