Боярыня Марфа - Арина Теплова

— Где тута боярыня? — процедил Сидор стрельцу. — Нету её. Токма девка дворовая Марфушка. Отныне я здеся всему хозяин. Вона бумага царёва, взгляни!

Стрельцы недоумённо переглянулись. Один из них, что держал Сидора на мушке, опустил пищаль и подошёл к столу, взял бумагу из рук Сидора и прочёл.

— Ну что, уразумели? — оскалился Сидор. — А девка эта — дворовая полюбовница брата мово Фёдора, да и только. Не боярыня она никакая. Обманула она вас, служивые, и на службу взяла обманом. Нету денег-то у неё, платить вам нечем.

Стрельцы опустили оружие и начали читать бумагу, что-то бубнили, явно обескураженные. Меня же всю трясло от всего происходящего, и я не понимала, что делать. Если это теперь усадьба Сидора, а здесь не хозяйка, то кто я — прислуга?

Но нет. Здесь я оставаться не хотела. Еще не хватало, чтобы я подчинялась этому кровожадному душегубу. Но куда мне тогда идти?

Мои шальные мысли прервала очередная фраза Сидора:

— Так что, сердешные, ступайте восвояси. Да скажите своему командиру, что баба эта лживая надула нас всех. Да больше тута не показывайтесь, а то ведь я и осерчать могу.

В общем, чего я больше всего боялась в тот миг, то и случилось. Стрельцы, обсудив ситуацию, начали извиняться перед Сидором, потом передо мной, заявив, что не могут теперь охранять меня, так как правда на стороне боярина Сидора Адашева. Виновато опустив головы, стрельцы гурьбой вышли из горницы, заявив, что уезжают.

— Ты чего застыл, холоп? — прикрикнул Сидор на Потапа, который стоял в недоумении. — Объяви всей челяди, что новый хозяин пожаловал. Пусть пир готовят для меня и моих дружков. А теперича — пшел вон!

— Прости, Марфа Даниловна, подневольный я, что уж поделать, — тихо выдал Потап и быстро вышел.

Я же осталась одна с этими разбойниками и Сидором. Сглотнула ком в горле.

— Ты че думала, Марфушка, я тебя припеваючи жить оставлю? Не заплатив за своё предательство? Не с тем связалась, сука блудливая, — процедил Сидор. — И дети твои тоже незаконные теперича, а байстрюки моего братца покойного. Так что, Марфушка, плохи твои делишки.

— Чего ты хочешь, Сидор? — спросила я осторожно.

Теперь я не могла думать только о себе, у меня были ещё и детки. Что с ними теперь будет?

— Хочу, чтобы ты покаялась, медовая. На колени вставай и сапог мой целуй. Давай, прощения проси! Может, тогда помилую тебя за измену твою.

Я побледнела.

Он нагло оскалился мне в лицо, играя пальцами ножом, что вертел в руках. И явно понимал, что я в его власти сейчас. Бесправная, без стрельцов и преданной челяди, я была беззащитна. Захоти он меня избить или изнасиловать теперь, никто и не помешает ему.

И тут в мои мысли вошла страшная мысль. А если я сейчас не боярыня, то кто? Простая вольная девка или крепостная? И если Сидор тут владелец всего, то я, получается его рабыня? Ведь Марфа когда-то была крепостной Федора Адашева. Я не знала всех тонкостей законов этого времени.

От этих мыслей я окончательно запаниковала.

Глава 39

Я стояла, как натянутая тетива лука, и точно не желала покоряться. Пусть он меня убьет сейчас, но я точно не собиралась вставать перед этим мерзавцем на колени и целовать его сапоги. Даже ценой собственной жизни. Мое человеческое достоинство не позволяло мне это сделать.

— Я жду, Марфа, — напомнил Сидор и выставил вперед ногу.

Его глаза горели темным пламенем, испепеляя меня. Он прямо наслаждался моим отчаянным положением и жаждал, чтобы я склонилась в уничижительном жесте.

Но я не спешила это делать, и Сидор уже начал нервно вертеть нож в руках, явно недовольный моим горделивым и непреклонным поведением.

— Помочь ей, боярин? — вдруг раздался голос за моей спиной, и один из разбойников положил свою тяжелую руку мне на плечо, видимо, решив помочь мне встать на колени.

— Не трожь ее! — тут же осадил его Сидор.

Мужик убрал руку, а я подняла голову выше и выпрямила спину. Так и не двигалась с места. Сидор нахмурился и прищурился. Со злостью всадил нож в столешницу деревянного стола и сплюнул под ноги.

Мне же стало противно. Как можно было плевать в доме? Причем теперь в своем.

— Нрав свой строптивый показываешь, медовая? — процедил Сидор, вставая. — А зря. Не резон тебе теперича со мной ссориться.

— Ты первый в мой дом вломился, Сидор, и свои порядки здесь навел, — мрачно произнесла я.

— Ишь, как заговорила!

Он медленно приблизился ко мне. В упор посмотрел мне в глаза. Бешеный дикий взор лютого зверя. Я нервно сглотнула, но я взгляда не отвела.

— Как заслуживаешь, так и говорю, — огрызнулась я.

Сидор вдруг жестко сжал мой подбородок пальцами и поднял мою голову выше, внимательно рассматривая мое лицо. Словно не верил, что я так могу себя вести.

— Осмелела смотрю, Марфушка, — прохрипел он с угрозой. — Жаль, что грамота о твоей свободе в Главном царском приказе хранится, не спалить ее никак. А то бы моей крепостной осталась. Вот бы я порезвился тогда.

Я поняла, что это значит. Моя «вольная грамота», документ о свободе, который видимо пожаловал мне ранее Федор, теперь хранилась где-то в царском приказе, и Сидор не мог добраться до него. Именно это и спасло меня теперь от статуса рабыни этого отморозка.

Я даже выдохнула с облегчением.

Слава Богу, я не стала крепостной этого кровожадного злодея. А то страшно было бы подумать, что он мог со мной сотворить за непокорство.

— Но так и быть, Марфушка, помилую тебя. Все ж жаль тебя, больно красивая ты баба, — вдруг заявил Сидор, огорошив меня своим решением. — Если смиришься и покладистой будешь, то можешь остаться при мне в этом доме. В полюбовницы тебя определю, как и раньше будешь вольготно жить.

Ах, вот как? Значит, сделал свои черные делишки: сжёг мою венчальную грамоту, унизил меня по полной, посмеялся, поиздевался, а сейчас предлагал мне греть его постель в качестве блудной девки?

Ну уж дудки! Я себя не на помойке нашла и точно на такое соглашаться не собиралась!

Я нервно скинула пальцы этого охальника со своего лица, чуть попятилась назад.

— Лучше уж