Боярыня Марфа - Арина Теплова

Видимо, девушка говорила обо всех холопах, которые теперь были подвластны Сидору.

— А ну заткнись, дура! — прикрикнул на Просю мужик. — Не твоего ума дело. Еще хозяев обсуждать вздумала.

Я вздохнула. Мне было жаль её и других слуг, но я ничего изменить не могла.

— Прося, прости. Но мне теперь и самой несладко будет. На улицу иду, куда — не знаю.

Оглядев последний раз свою светлицу, я быстро направилась в спаленку к детям. Два мужика следовали за мной по пятам и нервировали меня. Но я старалась держаться и не показывать своего волнения и как я расстроена.

Няня уже собрала детей, и они тихонько стояли посреди спаленки. Наташа терла глазки и хныкала. Хотела уже спать. Я быстро подошла к Андрею и обняла его. Сделала это специально. Быстро тайком вытащила из опашеня жемчужные бусы и серьги и сунула их в карман мехового кафтана сына, так было надежнее. Все же меня могут обыскать, а Андрейку вряд ли будут. Мозгов у разбойников не хватит на это.

Мальчик не заметил, как я спрятала в его кармане драгоценность.

В комнате была и монахиня Иллариония, она гладила Наташеньку по голове, утешала её.

— Вижу, ты собралась, Марфушка, — раздался вдруг от дверей низкий голос Сидора.

Я затравленно обернулась.

И зачем он приперся сюда? Что ему здесь надо? Они что всей ордой за мной ходить будут? Я быстро отошла от Андрея, чтобы мужики ничего не поняли.

— Погодь! — остановил Сидор жестом, прищурившись и оглядев меня с ног до головы, приказал: — А ну-ка, парни, обыщите эту запалошную. Поди, сперла чего ещё, окромя одёжи-то!

Глава 41

— Не смейте! — выпалила я в бешенстве, сопротивляясь, когда два сидоровских мужика начали бесцеремонно щупать меня.

Один из них вытянул из кармана моего опашеня зеркальце с драгоценными камнями на маленькой ручке, и отдал Сидору.

— Нашел, хозяин.

Сидор кровожадно оскалился, схватил зеркало и велел:

— А вот теперича пошла вон, медовая. Токма если одумаешься, знай — быстро тебя не прощу.

Я промолчала. Видела, что Сидор так и жаждет, чтобы я осталась и покаялась перед ним. Видела по его жадному взору.

Облегчённо вздохнув, понимая, что как в воду глядела, и что верно спрятала жемчуг и серёжки у сына, я обернулась к детям и сказала:

— Пойдёмте, родные.

Андрюша подошёл ко мне, а я взяла на руки Наташеньку, она так и хныкала. Малышка не хотела никуда идти, а просила «подюшку и сказу».

Мне же хотелось поскорее уйти прочь из этой горницы и этого дома, где был Сидор и его прихвостни. Андрейка взялся за мой длинный рукав у опашеня.

— Девку малУю оставь, Марфушка! — вдруг выдал Сидор. Я непонимающе взглянула на него. — Щенка забирай и ступай отсюдова, а Наташку няньке отдай.

— Что? — опешила я.

— Че оглохла? Наташка здеся останется. Моя ж все же дочка. Будет жить со мной в усадьбе.

— Нет, не отдам, — замотала я яростно головой, прижимая к себе девочку и чувствуя, что этот мерзавец задумал что-то жутко страшное.

— А ну, отберите у нее девку малую! — приказал Сидор.

Один из мужиков бесцеремонно выхватил девочку у меня из рук. Я же, как ни пыталась, не смогла удержать ее.

— Оставь мне ее, Сидор! — воскликнула я в ужасе, понимая, что Наташе без меня будет плохо.

За последний месяц малышка сильно привязалась ко мне и даже не ложилась спать, пока я ей не расскажу сказку и не поцелую на ночь.

— Матюшка, я с тобой хотю! — захныкала тут же Наташа, но мужик уже оттащил ее от меня, а второй удерживал меня за руку.

— А ты, Марфушка, забирай свои манатки и уматывай отсюдова со своим щенком, пока мои молодцы тебя дубинками не прогнали, — приказал Сидор.

— Я не уйду без дочери! — воскликнула я, вырываясь из рук мужика.

— Уйдёшь, поганка, — процедил Сидор и встал между мной и мужиком, у которого на руках плакала Наташа. — А ну, Егорка и Васятка, выволоките эту заполошную вон за ворота и щенка её. Да побыстрее!

Меня уже схватили два мужика и потащили прочь из детской горницы. Андрейка засеменил за мной, тоже весь в слезах. Малышка, видя всё это, начала вырываться и уже кричать:

— Матюшка, я боюся его! Это демон злёй. Он меня съесть! Не оставляй меня туда!

Её крик разрывал мне сердце, но мужики тащили меня упорно прочь.

— Что ж ты творишь, ирод? Дитя от мамки разлучать вздумал? — вдруг раздался истошный крик монахини Илларионии, которая до того тихо стояла и только боязливо крестилась.

— А ты, монашка, прочь пошла из моего дома! Чего здесь забыла? — процедил в её сторону Сидор.

— Накажет тебя Бог за злобу твою, боярин, ох накажет! — не унималась Иллариония, семеня к двери. — Бабу с дитем малым за ворота ночью гонишь! И за девку малую, что от мамки отлучаешь.

— Все вон пошли! Надоели! — прорычал уже злобно Сидор.

— Не боись, боярыня. Я здесь с Наташенькой останусь, позабочусь о ней! — выпалила мне в спину нервно нянька Агриппина.

Я лишь успела краем глаза увидеть, как нянька с боем отобрала девочку из рук мужика и прижала к себе. Наташа уже плакала навзрыд и кричала: «Матюшка!»

Больше я ничего не увидела, потому что два разбойника выволокли меня в коридор и потащили по ступеням вниз.

Спустя несколько минут нас с Андреем выставили за ворота усадьбы.

Когда за нами захлопнулись ворота и раздался звук задвигаемого засова, я прикусила губу до крови. Бессилие, злость и несправедливость жгли мое существо.

Посмотрела на сына. Андрюша утирал кулачком бегущие по щекам слезы. Мне тоже хотелось расплакаться. Я оглянулась на высокий частокол, но за ним ничего не было видно: ни терема, ни окон светлицы, где теперь осталась одна моя дочь в лапах этого злодея, своего отца.

И я ничего не могла поделать, чтобы спасти малышку и забрать ее с собой. На стороне изувера была сила и власть, а я была бесправной девкой, без кола и двора.

Но больше меня терзало в