Огонь и Лед - Анна Синнер

Пока сестра рыдала, а братья казнили себя, Сой’ле тихо страдал, сидя в комнате, ведь его дракон просыпаться не хотел, а лед ему не подчинялся. У того Соле не было шансов отомстить за мать… Но теперь он был силен. Сильнее Лады, сильнее отца. Сильнее любого дракона, ныне живущего на свете. Он мог полететь на Коэн’рай и оставить от архипелага пепелище. Сжечь леса, города и деревни. Уничтожить ни в чем не повинный народ и всех красных драконов до единого. Мог, но не стал. Бьянка его никогда бы не простила. Сестра не выносила бессмысленной жестокости, и он согласился с планом отца, который они разработали вместе с Драксом и Рой’не.

Ней, как и Беа, ничего не знал. Этот непременно натворил бы глупостей. Нож под сердце Даль’афэру во время допроса когда-то он уже вонзил… Еле оттащили. Пронюхай он, что убийца спокойно гуляет на свободе, не обошлось бы без последствий. Собственно, по этой же причине в курс дела не ввели и Бьянку. Если в шестнадцать, улизнув из дворца, она умудрилась к черной ведьме сходить, чтоб та прокляла Грана, который после этого едва не отправился в сады Накиры, то рассчитывать на ее здравомыслие и холодный рассудок точно не стоило. Ради нее Сой’ле и пришел к Иллаю.

План отца был бы идеален, если бы не одно «но»… Ошибка, которую он совершил, когда попросил Иллая отказаться от Бэан’ны. Он ведь не явился на их свадьбу, в отличие от Сой’ле, и не видел, как Бьянка сияла, стоя у алтаря. И отнюдь не потому, что готовилась взойти на трон Эльсинора. Его сестра любила Шергана, пусть сама она в этом никому и никогда бы не призналась. Даже себе. Соле давно ее раскусил. Ее да Иллая, который, как только услышал, что его бывшей жене, быть может, предстоит поединок с Ол’кейне, побагровел и принялся открывать портал в Сильвенар. Сой’ле схватил его за руку, и портал растаял в воздухе:

– Помчишься к ней сейчас, и весь план улетит в помойку. Спешка хороша при ловле блох, а не в политике.

– Руку. Отпусти, – отчеканил Иллай, а на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя.

– Не то что? – хватку Сой’ле все-таки ослабил. – Сожжешь меня? Огненного дракона? Смешно. Шерган, я тебе правду рассказал не для того, чтобы ты нам все испортил. Когда Лада бросит Бьянке вызов, а я уверен, что она его бросит, моя сестра его примет и победит… Не только словом, но делом докажет, что она – Даэр’аэ. Грозный дракон, а не хорошенькая кукла. Если не будет сломлена, а ты, на пару с отцом, ее сломал. Ей не за что сражаться.

Краска сползла с лица Иллая:

– Сломал?

Сломал – не самое подходящее слово. Сой’ле старался не слишком драматизировать, но этой ночью он был во дворце и слышал, как у себя в покоях плакала Бэан’на. Тихо, приглушенно, но у него сердце чуть не разорвалось от желания открыть эту проклятую дверь и прижать сестру к груди. Правда, его объятия ей были не нужны. Не он ее обидел. Конечно, братская любовь согрела бы тонкую девичью душу на пару секунд, но глубокую рану, которую нанес ей Иллай, когда от нее отказался, Соле залечить не мог. При всем многообразии своих талантов.

– Не сломал, Шерган. Ты ее уничтожил. Что ты… Что отец. Бьянка только кажется ледяной стервой, которой море по колено. Но она хрупкая. Ранимая. Нежная. И ты ей сделал очень больно. Очень. Я достаточно выделил это слово интонацией?

Сой’ле не любил лезть в чужие дела, но здесь он посчитал нужным вмешаться. Боялся, что, будучи подавленной, его сестра не сможет противостоять Ол’кейне.

За плечами у Лады имелся грандиозный опыт в области поединков. «Красная фурия» потому и получила свое прозвище, что ни одного боя за свою жизнь она не проиграла, а соперниц и соперников драла с каким-то нездоровым остервенением. Бьянка же не сражалась ни разу. Вызов на бой получила однажды, но тогда Ней, в нарушение всех правил, взял это бремя на себя. И отец за это едва не оторвал будущему монарху уши. Подобное благородство уместно среди людей, где заступиться за даму – похвальная затея. Но дракон есть дракон. Зверь. А у зверей свои законы.

Иллай, вопреки ожиданиям Соле, идею с порталом оставил. Но что именно он натворил, Шерган точно осознал, ибо побледнел загорелый эсгар существенно. Сой’ле даже испугался, как бы его визави не грохнулся тут в обморок, и ему не пришлось бы потом его откачивать.

– Твой отец не мог сказать мне правду? Что у вас в семье за страсть к патологической лжи?

– У нас? Не ты ли моей сестре заявил, что ваш брак – фальшивка? Не утруждай себя оправданиями. Булка и Белка мне настучали. Ни одной детали не упустили, поверь. Их ты тоже очень расстроил.

Шерган медленно поднял на него глаза и сделался уж совсем бледным:

– Настучали? Собаки?

– Тебя что-то смущает?

Псы нашли его в Сейгарде, когда Сой’ле сидел в библиотеке, штудируя очередной увесистый талмуд перед зачетом по истории мрака, и сцена ссоры Бьянки с Иллаем сразу же появилась у него в голове, словно этот момент он прожил сам. Гончие отдали ему свои воспоминания, а он взамен открыл для них портал во дворец Эльварди, в Сильвенар, ведь Булка и Белка очень прикипели к его сестре, потому и прибежали к нему. От владений Иллая до академии рукой подать, а до драконьих островов без его помощи псы добирались бы неделю. Не меньше. Правда, войти в покои Бьянки он так и не решился, но велел охране собак не трогать и пустить их внутрь, когда она сама выйдет из комнаты.

С тенью, которую подарил ему великий Гарон, бог войны, которому молились все демоны без исключения, Соле был в ладах. Сгусток тьмы характер имел специфический и любил показывать свой норов, но со временем они нашли общий язык и крепко сдружились, поэтому и с другими отродьями мрака он мог общаться без слов. Тень в этом ему любезно помогала. Но для Иллая это… Дикость? Поле непаханое? Что-то вроде того.

Шерган выругался и закрыл лицо руками, опустившись в кресло:

– Забыли. Что мне делать, Сой’ле? Я не хотел ранить твою сестру. Думал, что так будет лучше. Что это нужно для дела… Идиот. Круглый идиот. Она ведь меня не простит.

– Простит. Тебя простит. Ты, главное, найди слова.

ГЛАВА 19. ЛЮБОВЬ

На обед с Ол’кейне