Привет, я влип! - Маргарита Дюжева

Я настиг ее в тот момент, когда она фотографировалась с какими-то парнями.

— Пойдем-ка поговорим, красавица.

И несмотря на протестующее бульканье из лягушачьих недр, схватил ее под руку, вернее под лапу и потащил в подсобку.

Затолкал ее внутрь и закрыл дверь на задвижку.

Хрен она куда от меня денется, пока не объяснит, что произошло.

— Значит так, — я начал на нее надвигаться, — Ты сейчас рассказываешь мне в чем дело. Мы вместе решаем, как будем разбираться с этими проблемами, а потом едем ко мне.

Лягушка пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Замерла, выпучив на меня свои огромные зеленые глаза.

А я подошел, уперся ладонями по обе стороны от ее внушительной головы и нагло заглянул ей в рот.

— Ты меня поняла?

Она кое-как кивнула.

— Выныривай.

Снова кивок.

Она стащила одну варежку, продемонстрировав длинные блестящие ногти и торопливо расстегнула молнию в лягушачьей пасти. Когда сетка разъехалась, я увидел карие, слега миндалевидные глаза, вздернутый нос и накаченные губы.

— Не знаю, кто ты, — с придыханием ответила девица, — но я на все готова.

— Твою мать! — я отшатнулся. Зацепился ногой за лавку и чуть не повалился на пол, — Где Василиса? Сегодня ее смена.

Незнакомка тут же сморщила острый нос:

— Ах эта… Она меня опрокинула. Сказала, что не выйдет и телефон отключила. Кто делает? У меня вообще-то планы на сегодня были, — кокетливый взгляд на меня, — но я не против послать их к черту, если предложение поехать к тебе в силе.

— Оно было адресовано не тебе, — холодно ответил я, отступая от неприятной, чужой лягушки.

Верните мне мою! Нелепую. С очками!

— Поверь, красавчик, я гораздо лучше, чем какая-то там Василиса, на которую без слез не взглянешь.

— Нет, — сказал и ушел, даже не став слушать кваканье, несущееся мне в спину.

Что вообще происходит, а? мне может кто-нибудь сказать?

Куда подевалась моя Василиса Премудро-Прекрасная?!

И если до этого момента я недоумевал и даже злился, то теперь мне стало не по себе, и тревога затопила по самую крышу.

Что-то не так. Что-то охренеть насколько не так!

Наплевав на лифт, я галопом поднялся на наш этаж, вытащил свою куртку из общего шкафа, вырубил компьютер, и на ходу гаркнув Дине, раскладывающей документы по полкам:

— Потом отработаю! — унесся из офиса.

В этот момент работа, другие люди и все остальное меня не волновали. Все, о чем я мог думать — это где Стрельникова, что мать вашу с ней приключилось, и как мне ее спасать?

В том, что она нуждается в моем спасении, сомнений не было.

Глава 16. Поиски

Не знаю, что должно было приключиться, чтобы такая ответственная зануда, как Васька забила на собеседование и не вышла на эту дурацкую подработку. Она же исполнительная до невозможности. Подыхать будет, но пойдет делать, если уж кому-то что-то пообещала.

А тут полный игнор!

Это капец как пугало. Настолько, что пока я мчался к ней на такси, у меня по спине носились ледяные мурашки, и шевелились волосы на затылке.

Может маньяки? Инопланетяне? Может, ее похитили? Взяли в заложники? Тогда почему никто не требует выкупа? Или заболела? Попала в больницу и настолько слаба, что не может шевелиться, но, как всегда, стесняется попросить о помощи и молча страдает в одиночестве?

Или что?!

Каких только мыслей я не передумал за время пути!

Когда машина притормозила у подъезда, я выскочил из нее словно пробка из бутылки, но уперся в закрытую подъездную дверь.

Набрал номер ее квартиры, нажал кнопку вызова и, уперевшись ладонью в холодный метал нетерпеливо ждал:

— Давай же!

Пиликало долго, но безрезультатно. Мне никто не открыл.

С каждой секундой заводясь все больше и больше, я набрал еще раз, и тем же результатом.

— Вась, ну что за игры такие дурацкие? — в сердцах хлопнул ладонь по двери.

Потом принялся звонить в другие квартиры.

— Здравствуйте, я из квартиры…

Сбросили не дослушав.

Я набрал другую:

— Почта.

— В пятницу вечером? — проскрипел скандальный старческий голос. — совсем совесть потеряли нелюди!

Слушать чужие вопли не было времени. Я сам скинул и набрал следующий номер.

— Доставка!

В этот раз открыли молча. Дернув со всей дури за ручку, я ввалился в подъезд и тут же понесся вверх по лестнице, за раз перепрыгивая через две ступени.

В подъезде пахло жареным мясом и картошкой, из-за чужих дверей раздавалась где-то музыка, где-то ругань. А откуда-то сверху гремел командный женский голос:

— Я не знаю, куда вы отправите это дерьмо! Выставите на помойку.

— Так ведь замёрзнет, — бормотал в ответ какой-то мужичонка.

— Мне плевать! Из-за этой мерзавки я на месяц без арендных денег осталась!

Я ещё не видел кто там, и не знал о чем речь, но внутри что-то нехорошо шевельнулось, и остаток пути я поделал просто на реактивной тяге, а когда выскочил на лестничную площадку, снова словил волну ледяных мурашек, потому что дверь в Васькину квартиру была открыта. На пороге стояла дородная бабища в цветном халате и с бигуди на коротких волосах и командовала двумя грузчиками, которые прямо в этот момент пыхтели, пытаясь протащить по узкому коридору террариум с Гошей.

— Что здесь происходит? — рявкнул я так, что все дружно подпрыгнули, а Гоша сделал испуганное Ква и обделался.

Тетка пришла в себя первой и, грозно выставив перед собой необъятный, трепещущий бюст, двинулась в мою сторону:

— А вы, собственно, кто?

— А вы? — нагло спросил я, не отступив ни на шаг.

— Я, — она чопорно вздернула мясистый нос, разом всколыхнув все свои подбородки. Сколько их там? Три? Пять? Восемнадцать? — хозяйка этой квартиры.

Оп-па. Вот это поворот. Васька не говорила, что снимает жилье.

— А я друг… — ни хрена я не друг, — я молодой человек Василисы. И хочу знать, что здесь происходит.

— Хреновый молодой человек, — ухмыльнулась она, — раз не в курсе, что эта мерзавка второпях съехала.

— В смысле съехала?

Что это вообще за херня такая?! Я уже вообще ничего не понимал.

— Что? Удивлен? А представь, как я удивилась, когда она написала, что съезжает! И перестала отвечать на звонки. И теперь что? Мне без арендных денег сидеть? Хорошо нахалка придумала. Прожила целый месяц, а как платить, так в туман свалила.

Да не могла они никуда свалить! Тем более вот так! Бросив своего лупоглазого на произвол судьбы!

— Оставьте террариум в покое. В подъезде прохладно. Лягушка замерзнет.

— Плевать мне на эту лягушку! — брезгливо сморщилась она, — я,