Роман бессердечной принцессы и жестокого принца - Лидия Антонова

Логика у тех, кто привык скрываться и догонять своя. Я вот именно об этом месте в первую очередь и подумала.

— Дария, вытри кровь в комнате.

Бейрут внезапно схватил нас за руки и буквально уложил на пол комнаты. Я ойкнула, но возмутиться не успела. Дверь в комнату отворилась.

Глава 21

Бейрут сгруппировался и, когда перед нами появился незнакомый человек, одним движением поднялся и перерезал ему горло. После чего тихонечко уложил на пол, так что ни одна бляшка униформы не звякнула.

Я прижала руку ко рту и сглотнула вязкую слюну.

— А ты говорил, что здесь никто искать не станет, — сказала, как только смогла хоть что-то произнести.

— Я выведу вас из замка.

— Нет. Идём в подземелье. Я хочу увидеть маму.

— Принцесса, это очень опасно, — возразил Бейрут.

— А куда нам идти? Сидеть во дворце и ждать, когда нас придут убивать?

— Принц этого не позволит, — возразила Дария.

— Для начала ему тоже нужно выбраться отсюда, — сказала и только после этого заметила её состояние.

Дария побледнела до такой степени, что губы посинели.

— Не бойся. Мы найдём Янара и Рема. И уйдём вместе. Тогда Янар придумает, как быть.

Вера моей служанки в Янара переходила границы и поражала меня всё сильнее и сильнее. Стоило мне сказать о том, что Янар придумает, как решить эту проблему, и она порозовела.

— Принц Янар точно сможет что-то придумать, — согласился Бейрут. — Уже что-то придумал.

А вот и второй, вера которого ещё крепче. Мне сейчас нужна вера в себя. Раз из охотничьего домика приехал только Яран и Лия, они убили императора. А где это могло произойти? В покоях императора? Нет. Не думаю. Тогда мама осталась бы жива.

Мама поддерживала Лию. Ей не было смысла убивать её. Получается, её убил дядя. А его убийство ответное.

— Пойдём в подземелье, — уверенно сказала я: — Янар тоже придёт туда.

Честно говоря, у меня не было особой надежды на то, что удастся выбраться. Поэтому я сняла цепочку, на которой висел артефакт «Возрождения», и намотала её на руку. Может, получится вернуться ещё раз.

Хотя я не представляла, как исправить всё. Не выходить замуж за Янара? Но и его я не хочу терять. Вернувшись, похитить принца? А где спрятаться? Стоит признать, что всё пойдёт по тому же пути.

* * *

Дорогу до темницы я помнила смутно. Поэтому немного заплутала. В итоге сначала завела нас в тупик. Только затем я вспомнила, где пропустила поворот, и пришлось вернуться. Перед ступеньками я немного замешкалась, и Бейрут прошёл вперёд.

Начальник стражи спускался осторожно. Дария вцепилась мне в руку. Уже дойдя до середины, Бейрут неожиданно остановился и явно хотел, чтобы мы поднялись. Прислушавшись, шагов не услышала.

— Что? — спросила одними губами.

«Император» — прочитала по губам его ответ.

Я тут же отстранила его с дороги и спустилась ещё на пару ступеней. Вот теперь я и видела происходящее. Император находился в подземелье один. Здесь удивляться было нечему. Его противниками были две женщины, стоящие на коленях. А в его руках находился короткий клинок.

Дядя меня не видел, он стоял ко мне спиной. Мама пыталась прикрыть собой Лию. А вот сестра смотрела на стену и вид у неё при этом был довольный. Более странного поведения для человека, жизнь которого висит на волоске, представить я не могла.

— Ну вот и всё, — вздохнул император и занёс над своими пленницами меч.

У меня душа рухнула в пятки. Я и сама не поняла, как вскочила и кинулась к ним.

— Дядя! Дядя!

Упав на колени, схватила его за полу рубашки. Дядя меч опустил, но посмотрел на меня радостно и недобро.

— А вот где. А мне сказали, что ты больна. Думал, что придётся тебя оставить напоследок.

— Мы же семья, — пробормотала я, отпуская полы его рубашки.

Мама тут же схватила меня за руку и притянула к себе.

— Айлин — ещё ребёнок.

— Она замужем за принцем Ханшу. Император Ханшу уже прислал послов. Хочет установить мир и обоюдно снизить налоги. Говорит, что раз дети женаты, то нужны новые торговые соглашения, чтобы народ богател.

— Разве это плохо? — спросила я.

Логика дяди от меня пока ускользала. Торговые пошлины и новые соглашения — это же отлично. Тем более Ханшу богаче. Их земля плодороднее. У них хлеба на две страны хватит. А если ещё и цену снизят, то народ выдохнет.

— Айлин — ребёнок. Она ничего не понимает, — проговорила мама, пытаясь одновременно прикрыть и меня, и Лию.

— Замужем она. Того гляди родит ещё одного принца. Тот ещё из люльки выползти не успеет, а его дед уже его претензии на трон поддержит. Так что останетесь вы здесь. Компания у вас тут хорошая. София, поздоровайся с нашим младшим братом и его семьёй.

Дядя указал на замурованную камеру. Но на этом он не установился:

— А вон там твой племянник и моя блудливая жена.

Я взглянула на маму и поняла: она совершенно не удивилась. От восклицания: «Ты знала!», я воздержалась. Тем более вскрывшиеся семейные тайны оказались страшнее, чем любые домыслы.

— Рядом и для вас приготовили. Все вы на мой трон нацелились. А править буду я.

Дядя взвесил в руке меч. Я поняла, что не хочу смотреть второй раз, как убивают мою семью. Сжав в руке артефакт «Возвращения», я в последний момент вырвалась вперёд и загородила собой маму.

Дядя неожиданно покачнулся и упал на колени. Открыв глаза, увидела Янара. Дядя замахнулся на него. Янар выбил его из рук и, крутанувшись вокруг своей оси, снёс ему голову.

Я буквально оцепенела. Янар шагнул ко мне и обнял.

— Зачем так радикально? — уточнила мама. — Как его теперь показать министрам? Никто же не поверит, что это случилось во время охоты.

Я выбралась из объятий Янара и посмотрела на неё. Однако слова возмущения так и не вырвались. Сейчас мама выглядела не как старшая принцесса, а как обычная уставшая от всего женщина.

Хотя разве может быть по-другому? Она всё знала. Скорее всего, ещё с убийства младшего брата. Потом дядя убил свою семью. Вот почему никто никогда не говорил о его жене и сыне. Вот почему наследницами стали его племянницы.

Лия истерично рассмеялась. О ней я успела забыть. Зато посмотрела как раз вовремя. Сестра поднималась с колен с таким торжествующим видом, словно садилась на трон. Впрочем, я оказалась не так далека в своих ассоциациях.

— Теперь