Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

прежде чем успеваю произнести еще хоть слово, мне залепляют рот скотчем, а руки заводят за спину и связывают вместе. Несколько секунд спустя на голову надевают мешок.

– Она у нас. Уходим. – Кроме музыки в стиле кантри, играющей по радио, я больше ничего не слышу. Ни криков, ни призывов о помощи.

Нет, нет! Не может быть, чтобы они это сделали!

Глава 16

Нурия

Смотреть в глаза змее – значит обладать смелостью.

Смотреть в глаза дьяволу – значит встретить верную смерть.

– Кто из них это сделал? Кто помог тебе сбежать? – резким и злым голосом спрашивает меня Гавриил.

Задыхаясь, я оглядываюсь по сторонам и обнаруживаю, что нахожусь в ярко освещенной гостевой комнате, переоборудованной под больничную палату. Гавриил лежит передо мной на широкой кровати, с обнаженной грудью и с темными кругами под глазами, которые показывают, насколько ужасной стала для него прошедшая ночь.

А вот моя, напротив, была прекрасной… чего он никогда не узнает.

Справа от кровати стоит его брат Адриан в темной рубашке и классических брюках, с завязанными на затылке волосами, а обернувшись, я обнаруживаю, что двенадцать телохранителей, собравшихся вокруг кровати, ждут от меня ответа.

– Я хочу получить ответ.

Парень, который притащил меня сюда, хватает меня за шею:

– Он задал тебе вопрос!

Лица большинства охранников мне незнакомы. Я знаю по имени только четверых или пятерых из них и жующего жвачку Энстона, который внимательно следит за происходящим и пристально изучает меня сверху донизу. Почти с сочувствующим видом.

В отличие от остальных, на нем белая рубашка и темно-синие шорты-бермуды, как будто он тут на отдыхе. Я до чертиков ненавижу его за предательство и искренне рада, что не видела этого поганца последние несколько дней.

Далее я смотрю на Яро, Марата, Энцо и Делтона, которые встречаются со мной взглядами.

– Отпусти меня, или я пну тебя по самому дорогому! – в конце концов выпаливаю я, когда парень позади меня болезненно усиливает хватку.

Замахиваюсь локтем. Из последних сил бью его в живот. Он не ослабляет хватку, однако мне слышно, как он охает от боли.

– Ринора! – рявкает Гавриил, прежде чем ко мне подходит Адриан и достает пистолет, который направляет на меня.

– Говори, шлюха! – рычит он.

Он меня не убьет, не посмеет. Если бы Гавриил не хотел видеть меня живой, я бы уже давно была мертва. И все же мое сердце бешено колотится, когда Адриан прижимает холодное дуло своего «Магнума» к моему виску.

– И брось эти игры, – предупреждает он.

– Вынуждена тебя разочаровать, Гавриил. Ни один из этих мужчин мне не помогал. С чего ты вообще взял, что кто-то помог мне сбежать?

Гавриил садится в кровати, отчего грудные мышцы и сухожилия у него на шее напрягаются.

– Потому что камеры зафиксировали твой побег, тварь! Не держи меня за дурака и выкладывай, кто помог вам с Кирой!

А если нет?

Но я не осмеливаюсь давать ему отпор, как делаю обычно, потому что не представляю, что может случиться, если нет. Прерывисто дыша и слегка вспотев, я тяжело сглатываю, когда Адриан отводит затвор пистолета.

Держи себя в руках.

Я бы с радостью. Только вот от пережитого шока, когда мне пришлось наблюдать, как люди Гавриила расстреливают невинных людей в ресторане, к горлу подкатывает тошнота.

Позади раздается покашливание. Еще до того, как успеваю краем глаза взглянуть на мужчину, я быстро отвечаю:

– Это Марат и двое его друзей помогли Кире скрыться. Сбежать хотела не я, а Кира, – вру я и невольно вспоминаю слова Демона о том, что лгунья из меня никудышная. Тем не менее мне удается произнести эти слова твердым голосом.

Марат мгновенно разжимает пальцы на моей шее.

– Что за чушь! Зачем мне помогать Кире сбежать?

Ладно, постарайся получше, Нурия.

– Да ладно, Марат, все в этой комнате знают зачем! – уверенно отвечаю я, качая головой от его тупости. – Всем было очевидно то, что происходит между тобой и Кирой. Она сама рассказывала, что вы тайком занимались этим за спиной у Тимура и что ты уже несколько месяцев планировал ее увезти. Не мог больше мириться с тем, что она женщина Тимура. И как только Тимур умер, ты уговорил ее бежать. А может, и Тимур умер не без твоей помощи?

Марат открывает рот, брови грозно сходятся над переносицей. Наконец он указывает на меня:

– Чушь собачья! Это ложь. У меня не было романа с Кирой.

– Тем не менее ты не раз пялился на ее задницу и числился ее личным телохранителем, – замечает Энстон. – Мы все в курсе, как ты запал на Киру. И часто упоминал, что бы с ней сделал, не будь она женщиной Тимура.

Это сыграет мне на руку, ведь я тоже неоднократно видела, как Марат раздевает Киру взглядом.

– Все это, конечно, просто чудесно, но зачем им забирать с собой тебя? – не отступает Гавриил, который не верит мне ни на йоту. – Что выиграл бы Марат, отняв тебя у меня?

На этот вопрос у меня тоже есть ответ, причем не такой уж и притянутый за уши. В грязной футболке и с растрепанными волосами я поворачиваюсь к Гавриилу и пытаюсь переплести правду с ложью так, чтобы он поверил в мою историю.

– Потому что хотел шантажировать тебя моим похищением. Да, я всадила нож тебе в ногу, и да, вчера я жутко на тебя разозлилась. Но ты всегда уверял меня, что не станешь ни к чему принуждать. А потом напоил какой-то дрянью. Я была не в себе. Но я не собиралась сбегать. Пока твои люди тебя освобождали, я была в шоке от того, что сделала, и просто хотела помыть руки в гостевом туалете. Но вдруг обнаружила там Марата и Киру, которые трахались на раковине. Марат впал в бешенство, твердил что-то вроде «Она расскажет остальным» и «Мы в полной жопе». Кира пыталась его успокоить, но он не хотел рисковать, боясь, что я проболтаюсь. Что с Кирой случится то же самое, что и… несколько дней назад. Он направил пистолет мне в лицо, скомандовал: «Шевели задницей», а потом вытолкал меня из туалета прямо в кладовку напротив. При этом Киру не отпускал ни на секунду. Дальше он что-то сказал в микрофон гарнитуры, и вскоре мне пришлось лезть в окно и помогать выбраться Кире. Я почти уверена, что он вызвал подкрепление и пытался максимально затянуть процесс твоего выхода из клубной гостиной.

Гавриил кривится. И по-прежнему не верит ни единому моему слову.

– И что потом?

– Ты ведь ей не веришь? – вмешивается Адриан. – Она несет какой-то