Под знаком белой луны - Ольга Александровна Скоробогатова

успокоиться после баталии с родственниками девицы, с которой ей изменил муж. Она без остановки говорила, показывая отцу несуществующие синяки на руках, и сетовала на безответственное поведение мужа.

Глеб сидел на заднем сиденье и, не обращая внимания на крики жены, думал о том, как теперь объясняться с любимой. Евгений Павлович чертыхался и злился от постоянной трескотни и крика дочери и от каждого крутого поворота на шоссе. В конце концов, он остановил машину и сказал:

— Все, устал! Садись за руль, зятек. Хватит отдыхать! А ты, — обращаясь к дочери, — перестань болтать! Уже голова от всего этого раскалывается!

— Хорошо, — очнувшись от грустных мыслей, согласился Глеб и пересел на сиденье водителя.

После того как мужчины поменялись местами, Ирина демонстративно отвернулась к окну и ехала весь оставшийся путь молча. Глебу было совершенно безразлично поведение жены. Он прекрасно изучил ее характер. Сначала она изображает обиженную, а потом всеми силами пытается наладить отношения, которых, собственно, никогда и не было. Глеб жил с ней по привычке, никогда не задумываясь о завтрашнем дне. И вот случилось то, о чем он никогда не думал, — он полюбил. И оказался не только не свободным, чтобы сразу же соединиться со своей любимой, но еще и чувствовал себя негодяем, обманувшим и жену, и молодую неопытную девушку.

Живя с женой, он никогда ей не изменял — не видел в этом никакого смысла. Ни одна женщина до встречи с Линой не будила в нем никаких чувств, и тем более вожделения. Зачем ходить на сторону, чтобы развлекаться с девицами, которые ему безразличны? Глеб не видел в этом никакой пользы и радости. Ему всего этого хватало дома. Дома… Он даже не считал «домом» квартиру, где они жили с женой. Для него домом всегда оставалась квартира родителей, в которой он родился и вырос. Только приходя туда, он мог по-настоящему расслабиться и отдохнуть. Но это бывало редко, тем более, что родители в данный момент работали в Ливии. Он иногда заходил туда, осматривал квартиру, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и какое-то время проводил там, отдыхая от забот и постоянного присутствия в своей жизни Ирины. Оказываясь под кровом родного дома, ему казалось, что он никогда отсюда не уходил, что он не сделал самой главной ошибки в своей жизни, скоропалительно женившись на обманувшей его женщине. Но ему снова и снова приходилось со вздохом разочарования покидать родительский дом, закрывать дверь на ключ и возвращаться туда, куда он идти не хотел. Но Глеб почему-то смирился с этим и никогда не задумывался над тем, что может встретить девушку и полюбить. Просто он уже не надеялся на это. И жил по инерции — работа, «дом» и нелюбимая женщина под боком…

Приехав в лагерь, Глеб не был уверен, что его комната свободна. Туда мог прийти Лёшка вместе со своей девушкой, но, осторожно заглянув в темное помещение, он облегченно вздохнул. Комната была пуста.

Ирина по-хозяйски оглядела помещение и сказала:

— Такая же халупа! Надо было остановиться в поселке. Может быть, там мы нашли бы что-нибудь поприличнее!

— Мне уже все равно, — тяжело вздохнув, проговорил ее отец, — лишь бы поскорее лечь.

— Кроватей только две! — улыбнувшись, сказала Ирина и посмотрела на мужа.

— Я с тобой в одной кровати спать не буду! — заявил ее благоверный и, поставив в угол комнаты тяжелый чемодан, направился к выходу.

— Куда!? — выкрикнула Ирина. — Как я погляжу, ты тут совсем от рук отбился! Вернись, мы должны поговорить.

— Все завтра! — устало глядя на нее, ответил Глеб.

— Нет, милый мой! Не завтра, а сегодня!

— Ой, Ирочка, хватит кричать! Ну сколько можно просить! — взмолился уже лежавший в кровати Евгений Павлович, с наслаждением вытягивая уставшие ноги. — Я спать хочу. Если вам надо выяснить отношения, уходите!

— А ты мне подал замечательную идею, папочка! Пошли! — не сомневаясь в том, что муж ей подчинится, скомандовала Ирина.

— Куда? Все уже спят. Я пойду переночую в палатке у ребят.

— Нет! Ты пойдешь со мной, и мы немедленно все выясним!

— А что нам выяснять? — не выдержав напора жены, закричал Глеб. — Мы давно уже все выяснили. Я тебя не люблю!

— Как ты смеешь говорить такое при моем отце! — заорала Ирина.

— Я больше не боюсь твоего папочку! Нечего меня им пугать! Если будет надо, я и в армию пойду, но жить с тобой больше не намерен!

— Послушайте! — снова взмолился Евгений Павлович. — Прекратите ваши споры. Хотя бы до утра! Я устал и хочу спать.

— Я с удовольствием искупаюсь! — взяв из чемодана купальник, сказала Ирина. — А ты, ты тоже должен искупаться, чтобы от тебя не воняло этими отвратительными духами, которыми пользуется твоя девка!

— Не смей, слышишь! Не смей ее называть девкой! — почти с ненавистью в голосе закричал Глеб. — Девкой была ты! Когда затащила меня к себе и, обманув, что беременна, заставила на себе жениться!

— Вот как мы запели! Что-то мне это не нравится… Неужели наш котик влюбился.

— Не называй меня так! Мне уже не девятнадцать, когда это могло прокатить! Я уже взрослый мужчина!

— Так слушай, взрослый мужчина, теперь ты никогда от меня не уйдешь! Я беременна! И это уже нс шутка!

— Я это уже слышал пять лет тому назад, — засмеялся Глеб.

— Могу тебя огорчить, у меня есть справка.

— У тебя и тогда была справка! — парировал Глеб.

— На этот раз она настоящая. Так что забудь про своих девиц, ты скоро станешь отцом, — Ирина подошла к мужу и, глядя прямо ему в глаза, прошипела: — И только попробуй рыпнуться! Тебе тогда выпишут желтый билет. Ты нигде не устроишься на работу. Придется работать дворником и выносить мусор! И в армию тебя не возьмут! Я объявлю тебя психом!

— Не пугай меня, Ирина! Я уже пуганый. Если ты действительно беременна, я останусь с тобой до родов и до исполнения ребенку года. Не волнуйся, я буду исправно платить алименты, но жить с тобой больше положенного времени не стану!

— И ты бросишь ребенка? — закричала взбешенная Ирина.

— Успокойся! Беременным нельзя нервничать. Сначала роди его! Кстати, ты должна это знать — уходят не от детей, а от плохих жен. Я сглупил, что не сделал этого раньше. Тогда бы ты сейчас не качала права! И вообще, я жалею, что когда-либо спал с тобой!

— Ах ты, подлец! — зарыдала Ирина. — Никакой благодарности! Ему все преподносят на тарелочке с голубой каемочкой, а он, видишь ли, взбунтовался! И теплое местечко на кафедре, машина, отдельная квартира,