Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

такие вот Алексеи. А она – она, конечно, тут же выпустила колючки. Но я подумал – это нормально, это Маруся, она по-другому не умеет.

А потом… потом я увидел этот ебучий букет и эту ебучую карточку!

«Она к нему решила вернуться? К этому уроду?!».

Удивительно, но я тогда не подумал «она опять уходит к нему», я подумал «как это вообще возможно?!».

Он – хуже таракана, он – пустое место, а она дает ему шанс? И когда она пришла и что-то лепетала про «отца ребенка», про то что «он имеет право», про то что «мама сказала» - я смотрел на нее и думал: и вот с этой женщиной я хотел… эту женщину я решил рядом…

Думал: неужели она такая? Ведь все что она сейчас тут несет – это просто оправдание. Хотя нет – не просто. Это - оправдание мудачества, которому оправдания не может быть в принципе. И если она способна оправдать такое – то что тогда еще от нее ждать?...

А потом позвонил Василий.

- Авария. Ее такси. Я видел. Она без сознания.

- В какую больницу везут?

- В городскую.

- Нет. Вези к Семенычу. Я звоню ему.

Семенычу я позвонил пока шел к машине. Он взял трубку после первого гудка.

- Беременная, - сказал я. - Небольшой срок. Авария. Едут к тебе.

- Понял, - сказал он. – Приму сам.

Все что было - умные мысли, страхи, анализ, разбор полетов - исчезло. Осталось одно. Она.

Ехал и думал только - пусть будет хорошо. Пусть оба будут хорошо. Оба - я понял это тогда в машине. Что думаю про обоих. Что мне не все равно. Совсем не все равно.

Семеныч вышел когда я приехал.

- Как она.

- Смотрим.

Я кивнул и сел на стул – прямо там, в коридоре.

Ходил. Садился. Ходил снова. Семеныч вышел через двадцать минут.

- Все хорошо. Оба.

Я выдохнул. Впервые за весь вечер - по-настоящему выдохнул. Потом пошел к ней в палату – когда уже можно было. Просто сидел и смотрел. Даже не думал ни о чем особенно. Кроме одного – «они в порядке».

Когда ее выписали – сказал везти ко мне. Но когда она приехала – внутри все сжалось. Подумал - зачем, зачем я это сделал? Зачем мне все это? Чтобы она отлежалась, а потом опять рассказала про то что «он – отец».

И решил: все, хватит. Ни ей, ни мне не будет легче, если я опять влезу. Я не могу ей ничем помочь, если она сама не хочет. Это ее жизнь – пусть живет так как знает. Пару дней побудет тут – не надо ей одной после больницы – а потом я ее отпущу. Совсем. Окончательно. Два года назад я стоял у окна и смотрел как она уходит с другим - и промолчал. И сейчас – надо промолчать.

«Оказалось, что я – идиот».

Она очень доходчиво и очень честно – впервые за всю нашу историю – показала мне какой я идиот. Точно, четко, по пунктам – «ты, Велехов, тупая скотина, которая ничего не понимает в женщинах и в отношениях!».

Не такими словами, конечно, но смысл был именно такой. И я психанул, ушел, но потом – пять шагов до лифта, семь этажей вниз – я понял, что она права. Что это не только она – дура. Нет, она вообще не дура. Что это я – дурак.

Нажал кнопку лифта – семь этажей вверх – и пока поднимался думал: я проебал – почти совсем – лучшее что было в моей жизни, потому что нихрена, вот вообще ни хрена не понимал.

«Не понимал и не умел».

Сорок один год, бизнес, бабки, репутация – а про женщин и отношения остался где-то в пятом классе. Или даже в детском саду.

«Блестящее открытие – поздравляю!».

И я вернулся и наконец-то открыл рот, и наконец-то сказал – человеческим языком, человеческими словами – все что думал тогда и сейчас. Криво, коряво, как придурок – но сказал. А она – она поняла. Вот даже мое тупое мычание про «мне никто не нужен» поняла.

«Девочка моя. Прекрасная, умная, сильная, чудесная, нежная. Моя».

- Вот так и надо ей сказать, - шепчу сам себе. – Надо так научиться. Это не мой язык - слова, объяснения, все вслух. Но для нее - выучу. И буду говорить. Медленно, с паузами, неловко. Но буду.

Поворачиваю голову.Она спит – спокойно дышит, даже как будто чуть улыбается во сне.

Аккуратно протягиваю руку, убираю со щеки волосы, потом поворачиваюсь на бок, закрываю глаза.

«Я сделаю все чтобы ты была счастлива».

Чтобы мы все были счастливы.

Глава 37

Катя звонит в субботу.

- Я к тебе еду, - говорит она. - Колька сидит с детьми.

- Кать…

- Маруся. Ты пропала. Пишешь «все хорошо» и молчишь.

- Кать… я не дома…

- А где?

Я смотрю на Руса. Он сидит напротив с кофе и делает вид что читает. Не читает.

- Ну… я у Руса… и сюда долго ехать… Мы за городом, - мямлю.

- Мы, - повторяет Катя. И я слышу в ее голосе не только удивление, но и как будто радость. – Ну и отлично, что мы. Я готова познакомиться!

- Но…

- Адрес, Маруся.

Вздыхаю. Скидываю.

Приезжает через полтора часа. Выходит из такси, смотрит на дом. Потом на Руса который стоит чуть сзади. Молчит секунду. Потом смотрит на меня с таким видом что я немедленно хочу провалиться под землю.

- Ну и отлично, - повторяет она то, что сказала по телефону. И теперь эти слова звучат окончательно и бесповоротно, без сомнения.

- Катька…

- Я же говорила, - делает большие глаза. – Здравствуйте, - это уже Русу. - Я Катя.

- Руслан, - говорит он.

- Знаю, - говорит Катя. - Наслышана.

На его лице появляется легкое смущение, сменяющееся любопытством

- Хорошее? - спрашивает он.

- В основном, - говорит Катя. – Я пирог привезла. Можно на кухню?

На кухне Катя разворачивает пирог - душистый, еще теплый. Потом поднимает глаза на Руса.

- Хороший дом.

- Спасибо, - говорит Рус.

- Маруся говорила про сад, - Катя смотрит в окно. - Яблони.

- Да.

- Она любит яблоки. Кислые особенно.