Пятая зона пульса - Юля Артеева

Так что я легко и охотно отвечаю:

— Вожу девушку. Свою. Ее зовут Ника, и она классная.

— Познакомишь?

— Не думаю, что это сейчас необходимо. Мы только начали встречаться, а после знакомства с мамой можем и расстаться.

— Ты ее демонизируешь.

— Это я еще очень деликатен, — хмыкаю и бросаю на папу быстрый взгляд, отрываясь от дороги. — Когда она узнала, что я с кем-то общаюсь, выдала, что я не готов, и вообще теперь никто.

— Она…

— Переживает, я знаю. Я взрослый мальчик, пап, мне уже давит этот ошейник.

Останавливаюсь на светофоре и смотрю за тем, как папа, как-то забавно крякнув, качает головой. Поправляет на себе рубашку в тех местах, где она страдальчески натягивается между пуговиц и демонстрирует миру его волосатый объемный живот.

Он говорит:

— Когда ты водил девок с тиндера, было как-то спокойнее.

— Вам не угодишь.

— Ладно, сын… — он делает паузу, и мы оба внутренне смакуем это слово. — С мамой поговорю, это не дело, конечно. А девушка-то хорошая?

— В пятницу знакомлю ее с Темычем, можешь с ним созвониться.

Отчим сжимает мое плечо и сообщает:

— Тебе я доверяю больше, чем Артему. Хотя этот парень мне нравится. Значит… идете вместе на его днюху?

— Ну да. А сегодня на концерт. Могу рассчитывать, что не увижу там маму в накладных усах и черных очках?

Отчим снова раскатисто смеется, под конец закашливаясь.

— Можешь, — говорит, по ходу скидывая какой-то звонок. — Я рад, что кто-то смог тебя… снова увлечь. Но это и тревожно.

Заметив, какой взгляд я на него обращаю, папа выставляет ладонь, отсекая мое недовольство.

Продолжает спокойно:

— И в то же время абсолютно нормально. Я способен держать это под контролем. Надеюсь, скоро мы все окажемся в той точке, где сын может познакомить нас со своей девушкой и не опасаться, что кто-то закатит истерику. Не обидишься, если я правда наберу Артему?

— Набирай. На меня это никак не повлияет.

— Понял, — роняет, снова скидывая входящий. — Но лучше ты мне скажи… что тебе в ней нравится?

Я сверяюсь с навигатором, хотя много раз ездил именно по этому маршруту, но сейчас хочу ориентироваться на цифры. Нам осталось три минуты.

Отвечаю вдумчиво:

— Она смешная, острая на язык, но нежная. Неглупая. Мне кажется, что глубокая.

Мне хочется добавить, что Ника ранимая, но это оставляю при себе. Совершенно очевидно, что она не только ранимая, она ранена. И все мое существо тянется туда, чтобы ей помочь, но я уверен, что папу это насторожит. Однажды уже помог.

Опускаю стекло и протягиваю руку, чтобы забрать парковочный талон. Ползу в общем потоке среди огромных высоток бизнес-центров.

Папа говорит:

— Спасибо, что был честен.

— Ты меня так воспитал, — пожимаю плечами с деланным равнодушием.

И он, конечно, отворачивается. Я точно знаю — это для того, чтобы скрыть слезы. Следом хлопает меня по колену несколько раз своей тяжелой ладонью и выдавливает:

— Пока.

Потом с кряхтением выбирается из машины и бросает мне, наклонившись в салон:

— Просто пытка! Никогда больше меня не подвози!

— Ага, не благодари, — произношу со смешком.

— Кстати, если ректору нужны медали, это отличная возможность вернуться в бассейн.

У меня вырывается тяжелый вздох, но папа грозит мне пальцем.

Говорит:

— Не надо вздыхать. Будь мужчиной. Если надо плыть — значит, плыви. Позови свою Нику, пусть посмотрит на тебя в бассейне, может, она вдохнет в тебя жизнь.

Не найдясь с ответом, я просто киваю, и отчим захлопывает дверь. Смотрю, как он поправляет на своем объемном теле пальто, и не спеша направляется ко входу в бизнес-центр.

Неосознанно воскрешаю в памяти моменты, когда я мелким убирал за родным отцом блевоту и стеснялся звать друзей в гости, потому что он постоянно был невменяем. Может быть, именно поэтому судьба наградила меня вот таким человеком после. Который принял, как своего, стоически перетерпел мои детско-подростковые выкрутасы, и до сих пор называет сыном. Подарил машину и свое безграничное доверие. Если бы я смонтировал про нас рилс, он бы залетел на миллионы. Люди очень любят такие истории, но в действительности не знают, что скрывается за трогательным видеорядом. Темное прошлое, сложное настоящее и долгие годы притирок.

Глава 30

Когда Ника выбегает из подъезда, я невольно расплываюсь в улыбке. На ней объемная теплая куртка, но ножки обтянуты тонким черным капроном, а волосы как-то причудливо собраны. Тут и два пучка, и распущенные пряди, и тонкие косички. Она такая яркая, что аж дух захватывает.

Развожу руки в стороны, заманивая в свои объятия, и Добронравова, чуть помедлив, стартует именно туда. Прижимаюсь крепко к ее губам и произношу тихо:

— Скучал, Ника.

— Я тоже.

Я улыбаюсь и не отказываю себе в удовольствии снова ее поцеловать. Потом открываю дверь такси, помогая ей сесть, и уже в салоне интересуюсь, когда занимаю место рядом:

— Как Никита?

— Обижен, что я ушла, — помедлив, выдает честно.

— Ты не сказала, что мы вместе?

— Про отношения? Нет. Но сказала, что сегодня я с тобой, поэтому он и расстроился.

Смотрю за тем, как Ника закусывает полную нижнюю губу и отворачивается. Я касаюсь ее руки и зову:

— Ник…

— А?

— Хочешь, сходим куда-нибудь вместе? Ему точно понравится в батутном центре или на скалодроме. Просто скажи, когда вы можете, я организую.

Она хмурится, бросая на меня короткий взгляд, тут же отводит его в сторону. Бормочет неуверенно:

— Это не обязательно.

— О, слава богу! — Выдаю с облегчением. — Ненавижу делать то, что обязательно. Но хорошо, что я этого хочу. Твой брат мне нравится, я совсем не против проводить время вместе.

Добронравова награждает меня очередным неоднозначным взглядом, а потом сообщает:

— Ладно… Может быть, как-нибудь потом.

Я пожимаю плечами и напускаю на себя безразличный вид. Открываю в телефоне онлайн-запись в батутный центр и бубню:

— Так… когда у меня выходной? Хотя вот в воскресенье они работают допоздна, я могу взять Никитоса туда сразу после тренировки.

— Леш, блин! — смеется Ника, накрывая экран смартфона ладонью. — Сходим, уговорил! Просто дай мне время все ему объяснить и подобрать день.

— Окей. Но у тебя не очень много времени.

— Ты скорострел? — спрашивает, хлопая ресницами.

Я туплю, изучая ее ангельское выражение лица, и вдруг слышу, как водитель такси хмыкает, а потом поспешно и ненатурально закашливается.

Наклоняюсь к Нике, чтобы коснуться губами ее уха, и шепчу вкрадчиво:

— Теперь придется доказать тебе, что я могу долго.

Она дергается и