Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд

***

Маргарет

Две недели почти что каждую ночь мне снилось пламя и крики людей. Но утром, когда я просыпалась и выходила на палубу, ощущая свежий морской воздух и чувствуя, что каждый взмах весел, каждый порыв ветра приближает меня к дому, приходило понимание, что всё я сделала правильно.

А потом мне приснился сын. Во сне я стояла на палубе корабля и смотрела что впереди виднеется скалистый берег Кардифа. Давид стоял на берегу один, из-за плечика виднелся лук и колчан со стрелами. Лицо его было не по-детски серьёзным. Он просто смотрел, я могла различить каждую чёрточку на его лице, слегка нахмуренный лобик, серьёзный взгляд серо-синих глаз.

Я кричала, звала его, но как это обычно бывает во сне, все звуки уходили в густой туман. И вскоре и сам туман стал опускаться на берег, и, я уже через несколько минут я перестала различать одинокую фигурку сына, а вскоре и очертания берега скрылись за густым и плотным туманом.

─ Корабль прямо по курсу! ─ вдруг раздался громкий крик с палубы.

Я вначале даже не поняла, что уже проснулась. А когда осознала, то меня словно молнией ударило: «Корабль!», что за корабль?

Быстро собравшись, я выскочила из своей каюты и увидела всех собравшихся на палубе и действительно в некотором отдалении от нас был корабль. Но он как будто бы был пустой.

Я вытащила подзорную трубу, и посмотрела, с первого взгляда людей на палубе не было. Но, приглядевшись, я увидела, что люди лежат на палубе, кто-то, привалившись к борту, будто бы сидит.

─Это не люди, ─ вдруг зловеще прозвучал голос капитана. Все обернулись на него.

─ Это то, что от них осталось, ─ закончил он.

─ Постойте, ─ вспомнила я, ─ помнится нам рассказывали, что один из кораблей прорвался из порта Константинополя, может ли это быть этот корабль?

Все замолчали и, вдруг мы увидели, что с корабля Скорци спускают шлюпку.

Я в ужасе смотрела, как происходит то, что может поставить под угрозу всё то, что мы сделали в Византии, чтобы не допустить чуму в Европу.

Я крикнула:

─ Нельзя! Нельзя! Назад!

Но, то ли они меня не слышали, то ли у них было на то своё мнение, но лодка начала двигаться в сторону «чумного корабля».

Я оглянулась на капитана, на стоящих вокруг меня мужчин.

─ Говорят, что они ушли с большим грузом золота, ─ сказал капитан.

─ Капитан Седрик, ─ охрипшим от волнения голосом сказала я, понимая, что венецианцев не остановить, они просто либо не услышат, либо считают, что золото стоит того, чтобы взобраться на палубу этого корабля, ─ принесите наши стрелы.

Все, застыв смотрели на меня.

─ А вдруг там кто-то живой? ─ спросил капитан.

Я оглядела всех:

─ Вы видели чуму? Вы хотите, чтобы именно мы привезли её домой?

Все молчали.

Хорошо, что капитан Седрик никогда не ставил под сомнения мои приказы. Лодка Скорци уже была на середине пути к страшному кораблю, когда первая стрела вонзилась в борт.

Вслед за этим мы послали ещё несколько стрел.

Наконец-то люди Скорци обратили на нас внимание.

─Капитан, ─ сказала я, обратившись к капитану своего корабля, передайте им знак, пусть возвращаются на свой корабль.

Когда мы уходили, страшный корабль пылал, и я очень надеялась, что всё то, что было страшного на этом корабле навсегда будет похоронено на морском дне.

Ещё через пару недель, когда мы уже были в водах Адриатического моря, и где почти все порты принадлежали венецианцам, решили сделать последнюю остановку и зашли в порт Задар.

Когда мы высадились на берег, то состоялся разговор. Джузеппе Скорци был не доволен, что я помешала проверить трюмы корабля.

─ Если ты выжил в Константинополе, ─ спросила я, ─ неужели ты считаешь, что не было риска заразиться. Ты же понял, что на этом корабле не было живых.

─ Это самая неудачная экспедиция, из всех, что у меня были, ─ сказал Джезеппе.

Я вообще заметила, что, чем ближе мы подходили к конечной точке путешествия, тем мрачнее становился Скорци. Винацио в отличие от него, наоборот, преисполнялся радости.

─ Почему ты так считаешь? ─ удивился Винацио.

─Все товары потеряны, денег не осталось, ─ сказал Джузеппе, ─ и вообще, глядя на тебя Дандоло, мне кажется, что ты в своих трюмах что-то везёшь.

«Глупый мальчик,» ─ подумала я.

─ Я жив, ─ сказал Винацио, улыбнувшись, ─ и скоро я увижу свою любимую. Это была лучшая экспедиция, она многому научила меня. Теперь я смогу выжить в самой сложной ситуации.

─ Очень верно сказано, ─ поддержал Винацио Джаббир, ─ я тоже многое получил, и больше того, я вам скажу, напишите всё то, что вы пережили и как спасались, и возможно это станет тем золотом, которое вы привезли с собой.

После этого разговора мы разошлись, купцы пошли встретиться с кем-то из своих, а мы с Джаббиром пошли к аббасидам. Мне надо было передать письма. В Уэльс и в Шотландию.

Меня поразила реакция купца. Я с этим конкретным купцом ни разу не встречалась, но он, узнав кто я, вдруг рухнул на колени и вознёс короткую молитву.

Мы с Джаббиром недоумённо переглянулись. Закончив радоваться, купец усадил нас, чтобы пообедать. Это была обычная практика, нас никогда не отпускали не накормив. Отказаться, означало обидеть хозяина.

И за обедом поведал нам очень интересные новости.

Оказалось, что меня объявили безвременно пропавшей, что для легитимности меня, как правителя означало почти смерть.

Объявить умершей меня не могли, но именно эта формулировка позволила им официально объявить меня не способной править.

Война Англии и Шотландии так и не началась, Генрих отвёл войска, так и не начав военные действия. Король Шотландии заключил союз с королевствами викингов, и говорят, что к нему прибыла невеста, дочь датского короля.

И, похоже, что я слишком долго путешествовала, потому что войска Генриха Второго вторглись на территории Южного Уэльса, и один из князей, который должен был защищать северные границы, принёс оммаж Генриху.

Север ещё держался.

И я написала письма домой. И одно письмо я отправила Алану.

Возможно, что это было с моей стороны эгоистично, но я написала только одно слово: «Дождись». И решила, что разберусь, что там дома, а там как получится. Если к тому времени, как я прибуду в Шотландию он будет уже женат, я просто